Книга Есть такая вероятность, страница 74 – Юлия Устинова

— Ты знаешь, да? — я окончательно сдуваюсь, как лопнувший воздушный шарик.

Я не хотел, чтобы Надя знала, что мы с ней кресло не поделили. Я с ней и не делил ничего. Это все самолюбие.

— Что ты должен был стать директором? — переспрашивает она. — Да. И мне очень перед тобой неудобно.

— Да хрен с ним, Надь, — отмахиваюсь от ее виноватого вида. — Думаешь, я загоняюсь из-за этого?

Встав передо мной, она менторским тоном проговаривает:

— Сколько у нас стажеры держатся в среднем? Месяца три? Я знаю, какого труда стоит стать заместителем, Дим. И знаю, как низко этот труд ценится у нас вышестоящими. Но ты сам-то себя не обесценивай.

— Ладно. Не буду, — не спорю, разглядывая мою сексапильную начальницу. С одной стороны — самолюбие. С другой — самодовольство. Да я, оказывается, тщеславный чувак. И, как бы там ни было, она со мной. — Иди сюда, — ладонью слева от себя провожу, приглашая Надю сесть. Она опускается рядом. — Больше ничего не хочешь рассказать?

И я прямо чувствую, что вот теперь она готова.

— Да, у меня был другой мужчина, — она с трудом совершает вдох. — Мы долго были вместе, расставались, потом снова сходились, съезжались, разъезжались. Где-то в перерыве он женился.

Я свожу брови, не готовый принять такой поворот и новый расклад. Глядя на нее, едва не стираю зубы в порошок. Какой еще другой, блядь?

— А сказала, что не уводишь мужиков из семей, — не сдержавшись, борзо бросаю себе под нос.

— Я и не уводила, — безмятежно парирует Надя. — Я не считала себя его любовницей. Мы были вместе много лет. И это были такие отношения, из которых можно было вырваться вот только так… — ее плечи дергаются вверх, — малодушно сбежав.

— Он обижал тебя? — не совсем понимаю, что она имеет в виду. — Руку поднимал?

— Нет. Но он был ужасно ревнивым, когда мы были вместе. А когда нет — как собака на сене. Все усугублялось тем, что он являлся моим начальником. Работу бросить я не могла. Я столько лет вкалывала. На ногах по двенадцать часов, и это при том, что за любое недовольство тебе на дверь указывают. Не все выдерживают, сам ведь знаешь, Дим. А я выдержала. И чтобы все бросить… — головой качает. — Да в общем-то, дело не в работе. Я в себя не верила, наверное, не верила, что смогу где-то еще, сама…

— Почему?

То, что она говорит про себя не вяжется у меня с образом моей изумительной Нади.

— Ну вот так… — растягивает губы улыбкой вниз. — Уверенность в себе в магазине ведь не купишь. И иногда трудно избавиться от того, что становится плохой привычкой, — будто пристыженно замечает. — Когда мы познакомились, он пришел к нам замом сразу, я старшим продавцом была. У нас все закрутилось, и его буквально через полгода поставили директором, меня — замом с его подачи, а когда он пошел дальше на повышение, то я возглавила салон. И мне тогда казалось, что незаслуженно, по блату.

— Через постель? — выталкиваю в тот момент, когда лучше бы было заткнуться и дать ей сказать.

— И через нее тоже, — Надя, к счастью, не обижается.

— Но сейчас ты же так не думаешь?

— Нет. Я бы оказалась там, где есть, и без него, — решительно проговаривает.

— Только не в Магнитогорске? — угораю.

— Ну да. Вероятно, — адресует мне красивую улыбку.

Выходит, я еще этому ее бывшему должен быть благодарен, что тот такой сукой оказался. Не даром же Надя смоталась от него через полстраны и в одиночестве праздновала свой день рождения.