Книга Есть такая вероятность, страница 5 – Юлия Устинова

Звучит убедительно.

Я беру Диму за запястье, и меня снова поржать пробивает.

— Наверное, о таком тебя еще в постели не спрашивали?

— Да, — усмехается. — Ты у меня первая, Надь.

— А что насчет второго вопроса?

— О… Ну… Все зависит от того, какой ты смысл в него вкладываешь: положительный или отрицательный.

Довольно жестко взяв под поясницей, Дима рывком притягивает к себе, заглядывает в глаза, словно пытаясь что-то понять про меня, а затем жадно целует…

Дима

Восемь утра. Снег так и идет. Зато потеплело.

Всратый “Фрэнсис”, завалив полстраны, добрался и до Южного Урала.

Дворник не вышел, как я и ожидал. Подвел. Сука.

С другой стороны, за то, что мы ему платим, я бы тоже не вышел кидать три тонны снега.

Зато я делаю это бесплатно.

Площадку перед входом в салон и одну сторону лестницы уже кое-как расчистил. Но с парковкой дела обстоят совсем хреново. Проехавший грейдер завалил подъезд к магазину, и я уже понимаю, что сегодня никакой торговли не будет.

В первый рабочий день после длинных выходных о кассе и выполнении плана и так думать не приходится, а уж в такую погоду и подавно.

“Акман — Тукман”, — как дед говорит.

Кидаю за забор очередную лопату.

В одном ухе у меня играет радио, где как раз идет прогноз.

Нет, ну почему “Фрэнсис”?

Я достаю телефон и спрашиваю бота, почему, собственно, “Фрэнсис”-то.

Оказывается, что “Фрэнсис” — это не природное или научное обозначение, а результат платной регистрации имени в берлинской системе какого-то там университета.

То есть, любой может залогиниться и подать заявку на имя, заплатив что-то в районе пары сотен евро для циклона или триста — за антициклон. Имена выбираются по алфавиту. В четные годы циклоны получают женские имена, а антициклоны — мужские, и в нечетные годы — наоборот.

Непонятно теперь, почему антициклон ценится дороже?

Но выяснять такую ерунду времени нет. Надо распечатать новые ценники, глянуть планы, к собранию подготовиться, а еще хочется выпить кофе и позавтракать.

Все, на что хватило времени дома, так это побриться и переодеться.

Я толкаю телефон в карман куртки, снова берусь за лопату и угораю себе под нос.

Нет, нормально. Предприимчивые ребята там на западе сидят. Рубят реальные бабки на этом циклоне, а мне тут с ним разъ…

Сплевываю в снег.

И, вообще, это у них там он “Фрэнсис”. А у нас пусть будет “Федором”. По-русски. Так деда моего зовут.

Вспоминаю, что наступивший — четный год. Женское имя надо.

“Надежда” тогда.

Это не то, что первое на ум пришло. Это то, что с прошлого вечера оттуда не выходило.

Надя…

Ушла, даже не разбудила. А я кроме ее имени и того, что она предпочитает сверху, а сзади долго не кончает, и не знаю больше ничего.

Мы поспали от силы часа полтора. И когда я подорвался от трели будильника в семь, Нади в номере уже не было.

На ресепшн на смену заступил другой администратор, и на мою просьбу уточнить фамилию девушки, с которой я провел ночь, она лишь дежурно поулыбалась и сказала, что персональные данные гостей они не могут сообщать. Ну и посмотрела на меня, конечно, как на человека с говорящей фамилией.

Блядов.

Вообще-то, я Лядов. Но если бы мне платили всякий раз, когда кто-то добавляет к ней букву "Б" вначале, я бы давно стал миллионером. Судя по тому, что выдал ГетКонтакт, у многих в телефонах я так и записан.