Книга Есть такая вероятность, страница 118 – Юлия Устинова

Душно. Кондер еле пашет. На лбу испарина. Губы горят от соли и специй. Грудак херачит чем-то непомерно тяжелым, и при каждом взгляде на Надю там жарко вспыхивает. Не сердце, а котельная. Теплоцентраль.

Ощущения такие, будто и не было этих трех месяцев… Для меня ничего не поменялось.

Ничего.

А для нее? Что-то изменилось?

Смотрю на Надю. Хоть намекни, ну, дай знак?

Улыбается. И у меня очередная вспышка слева.

Ем дальше. Она цедит напиток. Разговор пробуксовывает, и в этом столько необъяснимого прикола.

Снова обмениваемся улыбками.

За неделю мы уже все, казалось, обсудили: кто где работает, кто чем живет и дышит, у кого что на обед…

Не знаю, о чем ее спросить, что сказать. В голове ярд мыслей крутится, но ни одной дельной. Вообще по нулям.

— Завтра что делаешь? — что-то рожаю осмысленное наконец.

— Обещала племянников на пляж свозить, — отвечает. Кивнув, отхлебываю колу из бутылки. Лишив меня возможности впоследствии разочарованно промычать, Надя склоняет голову в бок и предлагает: — Поедешь с нами?

Взгляд у нее осторожный, но ласкающий, говорящий о многом.

О чем — о многом? Я не знаю.

Но стопудово о чем-то важном, значимом, иначе я бы не хавал лагман с видом на Вавилову в половине двенадцатого, верно?

— Поеду, — охотно соглашаюсь.

Надя

Мы в Имеретинке, на пляже напротив ”Фишта”.

Здесь мелкая галька и хороший заход в воду.

А прямо сейчас я залипаю на том, как Дима выходит из воды с моим племянником на шее.

Спасатели Малибу нервно курят в сторонке. Не поймите меня превратно, но мужчина с ребенком на руках выглядит очень сексуально.

— Малой круто плавает, — хвалит Дима Игната.

— Да, Сергей их с раннего детства учил.

— С раннего? А сколько ему?

— Будет пять осенью. А Ксюша уже в школу пойдет.

В следующий заход идем купаться вчетвером, разделившись в воде: Дима следит на Игнатом, мы с Ксюшей дурачимся. И, наверное, со стороны выглядим как самая обычная семья: муж, жена, двое чудесных деток.

Укутанные в полотенца племянники в очередной раз обсыхают под зонтом. Ксюша сидит в своем телефоне, Игнатка у меня мой выцыганил. И десять-пятнадцать минут спокойного созерцания нам с Димой обеспечено.

Ну, как — спокойного?

Я вся горю, но не от солнца.

Дима пялится на меня. Спрятался под козырьком бейсболки и черными авиаторами и внаглую пялится.

В своих, с серыми линзами, полупрозрачных я себе такого удовольствия позволить не могу, а хочется. И не только смотреть — прикоснуться. Уверена, что это желание взаимное, но Дима до меня лишь раз за сегодня дотронулся, и то как: взяв за талию, попросил отойти и дать ему самому разобраться с креплением детского кресла.

А вчера?

Мы классно провели время, поднялись до Светланы и немного погуляли по набережной. В третьем часу Дима отвез меня домой, открыл дверь и проводил до калитки.

“Провожал, руку жал…”

Да если бы!

Вообще ничего не жал. Ничегошеньки! Даже в щеку не чмокнул, хотя весь вечер смотрел на меня, как кот на сметану.

Маринует, что ли?

Но зачем? Ведь мы хотим одно и то же. Иначе, что он тут делает вообще?

Дима, конечно, очень подробно расписал цель своего приезда и дал понять, что перебрался в Сочи не из-за меня. Я, конечно, сделала вид, что поверила. А он сделал вид, что не догадался, что я не поверила.

Осторожничает, что ли?