Книга Я тебя не хочу, страница 28 – Елена Тодорова

— Нет, ну мне интересно, — тарахтит служанка, не переставая вазюкать шваброй пол. — Почему именно Фиалка? Я такого не слышала раньше, но мне показалось…

— Конечно, не слышала! — гаркаю я, достигая очередной точки кипения. Клянусь, до Шмидт меня ни одна живая душа так не драконила! Лишь ее мне охота разорвать на куски. — Ты себя видела? Ошибся я, что тут непонятного? Обернувшаяся в том тралике Фиалка оказалась ночной версией Фионы.

Зверушка замирает.

Устремляя на меня взгляд, прищуривается.

— Ах ты, скотина последняя… Ты только что сравнил меня с женой Шрека?

— Именно!

— Ты поплатишься, — заявляет ведьма, направляя на меня швабру. — Очень жестко поплатишься!

По спине какого-то хера ползет озноб. Но я заставляю себя заржать.

— Порча в действии, блядь, — толкаю со скрежетом. — Ну-ну, мне очень интересно. Если на моем теле выскочит хоть один пучок козлиной шерсти, я дам тебе премию.

— О-о-о, я передумала, дурак! Быть козлом ты не заслуживаешь!

— Правда? — пролонгирую веселье, в то время как член подает сигналы на экстренную эвакуацию спермы. — Что тогда? Что нового придумала, мартыха? Говори. Мне о-о-очень интересно!

— А вот и не скажу! Мучайся теперь!

Я ржу. Она, сосредотачиваясь на работе, с отличительным остервенением заканчивает уборку.

— Все? Ты доволен? Я могу идти?

Мое сердце вновь наращивает обороты. И я, мать вашу, не собираюсь думать, почему это происходит.

Сглотнув, играю челюстями.

— Нет, не можешь, — изрекаю после паузы. Наклоняюсь и выливаю на пол между своих ног пиво. С кровожадной улыбкой откидываюсь обратно на спинку. — Вытирай, зверушка.

Впервые она выглядит реально охреневшей.

Миг. Сладкий миг.

Я проживаю экстаз.

— Сволочь, — шипит служанка. — Какая же ты сволочь!

Бросается с тряпкой к луже. Падает между моих ног на колени. Вбирает влагу.

А я дышать перестаю. Часть жизненно важных органов сокращается и застывает в скрученном состоянии на долгие-долгие секунды.

Что со мной, сука, не так?

Шмидт выжимает тряпку, брызгает на напольное покрытие каким-то средством, натирает до блеска.

Словно безумец смотрю на ее склоненную голову и лью еще.

— Ты дебил?! — кричит она, выходя из себя.

Я делаю вид, что мне смешно. Ржу и, взбалтывая пиво, снова лью.

— Прекрати!

Захлебываясь не просто хохотом, а какими-то сумасшедшими чувствами, которые расфигачили грудь искрами, покрываю пеной растрепанные волосы Фиалки. Она охает от шока. А приходя в ярость, рычит и лупит меня кулаком в бедро. Еще громче смеюсь и выплескиваю хмельное ей на топ. Беснующийся во мне извращенец мечтает увидеть ее соски и, мать вашу, добивается этого.

Глядя на проступившую через мокрую ткань вишню, прямо при Шмидт поправляю через брюки член. Он ощущается словно готовая к взлету ракета. Стискиваю пальцы плотнее, когда понимаю, что рискую взорваться.

Наивная зверушка этого не замечает. Мой хохот и пиво, которое я продолжаю на нее выплескивать, доводят ее до бешенства. Выкрикивая какие-то возмущения, она безостановочно колотит меня кулаками.

— Делай свою работу, — приказываю севшим до хрипоты голосом.

Шмидт реагирует на это требование странным образом. Вздрагивает, отшатывается и, будто укрываясь от порыва ветра, обхватывает себя руками. Тяжело дыша, выжигает мне душу взглядом.

Смех стихает. Я не могу выжать даже ухмылку.