Книга Я тебя не хочу, страница 26 – Елена Тодорова

— А ты, стало быть, раскаиваешься? — уточняю, ступая на скользкую дорожку.

— Что-что? — выбивает мартыха с возмущением, являя миру гримасу с лейтмотивом «Умри все живое!». Удивляет не эта мина. К подобному привык. Поражает, когда она ни с того ни с сего расслабляет мускулатуру и после бурного вздоха бормочет: — Возможно, мне не стоило тебя бить. Но и ты…

Не даю ей договорить.

— Раскаиваешься, — резюмирую в самой резкой форме. Нахраписто и бескомпромиссно. Что бы зверушка ни чувствовала, уверен, что эта подмена понятий не отражает и сотой доли ее эмоций. Судя по всему, она бы с удовольствием снова съездила мне по роже. За работу держится? Отлично. Хватаюсь за это осознание. — Этой ночью будешь послушной, Кеша, — выдвигаю как требование.

Служанку от негодования аж подкидывает.

— Ни за что! — выпаливает, тряся перед моим лицом пальцем.

— Всего одну ночь, дурочка.

— Сам ты дурочка! Куриная жопа! — расходится ведьма.

Я тоже завожусь. Вскипаю от бешенства.

— Неси свои тряпки, блядь! — рявкаю тоном не то что не терпящим возражений, грозящим нести разрушения.

Только вот у Шмидт инстинкт сохранения отсутствует. Вместо того, чтобы отступить, она резко устремляется вперед. Врезается носками своей обуви в металлические наконечники моих туфель. Скалится как животное. Скрипит зубами. Нос свой сморщенный к моему подтянуть пытается.

Я не поддаюсь.

Миллиарды электрических импульсов струятся по моим венам. И я… Потрясенный этими дикими ощущениями, я попросту цепенею.

Сжимая кулаки, выдерживаю перенасыщенный ненавистью взгляд.

Ожоги всех слизистых. Дыхание натугой, с перебоями. Свирепое головокружение. Толчки сердца — разрывные удары барабанной установки. Низ живота спазмами — под мышцами будто что-то живое копошится.

Сознание меркнет.

Теряя бдительность, раздуваю ноздри и втягиваю ядовитые пары Фиалки.

Бах, бах, бах… Поражение.

Хрен знает, что Шмидт видит в моих глазах, но едва я ее схватить решаюсь, она отшатывается, разворачивается и убегает.

— Да, пожалуйста! — горланит по дороге в кладовую. — Быстрее уберусь, быстрее рожу твою забуду! Спать пойду!

Трясу башкой с такой силой, что кажется, будто внутри реально что-то разваливается. Растирая ладонями лицо, перевожу дыхание.

— С-с-сука… — сиплю глухо.

C площадки второго этажа показывается Чара. Выглядывает, очевидно, чтобы убедиться, что я не прикончил служанку. Собираясь с духом, даю знак, что все ок. Тёмыч качает головой и скрывается.

Я с хрипом прочищаю горло и шагаю к холодильникам. Достав упаковку пива, возвращаюсь с ней к дивану. Едва заваливаюсь на подушки, в гостиную влетает злющая как смерч Шмидт.

— Пиздец ты медленная, — троллю ее, сбивая крышку с первой бутылки. — Возможно, было бы быстрее, если бы ты оседлала метлу.

Если бы ты оседлала меня, на хуй сдалась чистота.

Эта злоебучая мысль — молния, которая поражает мой головной мозг. Застываю в очередном потрясении.

— Если я оседлаю, ты улетишь в преисподнюю, Люцифер, — парирует тем временем мелкая зараза.

В один глоток половину бутылки приходую.

Когда сглатываю, чувствую, как нарастает сердцебиение. Перед глазами рябит. В висках тревожным ритмом тарахтит.

Служанка стоит посреди гостиной и с таким видом пялится, будто у меня в самом деле рога выросли.

— Где убирать-то?