Книга Я тебя не хочу, страница 252 – Елена Тодорова

— Корыстолюбивой блудницей? — рычу, словно тигрица, которую недавно привезли ко двору в качестве подарка. Немыслимо, но в обществе этого подонка я совершенно не умею владеть собой. — Милорд… Вы делаете эти мерзкие выводы на основании того, что я предпочла вам вашего брата?!

Глаза мужчины мерцают, но понять, что в них таится в эти секунды, невозможно.

— Вы предпочли не моего брата, а престол.

— Ложь!!! Я пожертвовала своими личными интересами во благо страны!

— Жаль, что вы не пожертвовали ими до того, как отдали мне свою невинность.

— Подлец!!!

Граф усмехается.

— Согласен. Неловко получилось.

В этот миг уж точно все сомнения должны уйти. Он обречен.

Однако…

Потоптавшись, я зачем-то спрашиваю:

— Для чего вы звали меня?

Не могу сказать точно, какой реакции жду, но точно не того, что буду лицезреть, как в суровых чертах молодого мужчины прорежется болезненная печаль.

— Завтра я отправляюсь на материк... — сообщив это, многозначительно замолкает.

Что он сказать пытается? Не понимаю.

И все же под давлением его взгляда мое сердце, будто перегретое стекло, трещит.

— О-о-о, — тяну едко, отгораживаюсь от этих проклятых любовных страданий. — Я буду молиться, чтобы живым вы оттуда не вернулись!

С шумом переведя дыхание, подхватываю юбки и направляюсь к выходу. Вот только благополучно завершить маневр мне не удается. Поймав меня за руку, граф рывком возвращает на то же место, которое занимала мгновение назад. С яростью завладев моим ртом, он стирает мои губы в кровь. Не менее жестко действуют его руки, оставляя на моей бледной коже яркие отметины. Зверя не отталкивает даже фактическая недоступность моего тела ввиду цикличных обстоятельств. Близость с ним, как падение с высоты. Мы на самом верху крепости, но внезапно чудится, будто вновь оказываемся на дне того грязного оборонительного рва, в зыбких глубинах которого всего за неделю до замужества и восшествия на престол он меня и обесчестил.

Открыв глаза, я с удивлением узнаю, что провела в забытьи три дня. Фильфиневича в палате не обнаруживаю, хотя могла бы поклясться, что все это время он находился рядом.

Вместо него у кровати сидит бабушка.

— Скажи, что Люцифера здесь нет, потому как ты превратила его в кабачок, дождалась, когда он сгниет, выбросила в окно и с кайфом за нас двоих наблюдала, как он разлетается по асфальту вонючей жижей, — хриплю, с трудом двигая пересохшими губами.

Ясмин со смехом подает мне воду. Сажусь и беру у нее стакан. Руки дико дрожат, но мы обе игнорируем это. Хохочем, будто что-то хорошее произошло.

— Прости. Он бы не успел сгнить до твоей выписки, — сипит бабуля, пока я пью. — Пришлось использовать более действенные ритуалы.

Два глотка, и я теряю силы. Отдаю стакан, чтобы вновь откинуться на подушку.

— Он хотя бы поседел?

— Разве что в паху.

— Фу… — протягиваю, кривясь. Но на самом деле в этой реакции никаких эмоций нет. Все фальшивое. — Ты отняла его мужскую силу?

Ясмин с присущей ей красноречивостью закатывает глаза.

— Амелия…

— Что?

— С возвращением, — шепчет ласково, прижимая к моей щеке шероховатую ладонь.

Я прикрываю веки, но из-под них все равно выкатываются слезы.

Пусть и прошло три дня, но внутри меня до сих пор все горит от горя. Ума не приложу, сколько должно пройти времени, чтобы я справилась с ним.