Книга Я тебя не хочу, страница 250 – Елена Тодорова

— Это ты, Фильфиневич… — шиплю я, игнорируя прорвавшие плотину слезы. — Ты держись подальше!!!

И тем не менее он везет меня домой.

У меня нет объяснений, почему он это делает. Как и нет понимания, почему с этим соглашаюсь я.

На протяжении всей дороги я горю, но вместе с тем меня трясет. Смотрю в летящий за окном калейдоскоп, пока к горлу не подбирается тошнота. На одном из светофоров открываю дверь и резво бросаюсь на обочину. Не то чтобы я беспокоюсь о долбаной машине Люцифера… Действую на автомате. Счесываю об асфальт колени, но и это неважно. Извергая содержимое желудка, надеюсь на то, что после станет чуточку легче. Только вот с каждым спазмом чувствую себя все хуже. Особенно, когда душегуб возникает рядом и касается ладонью моего лба. Словно дикое животное, дергаюсь, лишь бы избежать этого контакта. Едва не заваливаюсь на бок. Фильфиневич в последний момент ловит за руку. Слишком жестко удерживает, не вырваться.

— Тебе нужно в больницу, — заявляет без какой-либо эмоциональной выразительности. — Я отвезу.

— Лучше отъебись! — выдаю, не соображая, что кричу.

После рвоты снова накрывают рыдания. И я никак не могу их остановить. А эта скотина поливает меня из бутылки водой. Без того захлебываюсь! В груди попросту месиво. И оно закипает.

— Меня опоили! — ору с невесть откуда взявшейся уверенностью.

— Это обычная минералка. Не выдумывай.

— Я не об этом… Не об этой реальности… Блядь, как же бредово все это звучит! — вою в отчаянии. Задницей уже на асфальте. Лицо все в грязи — слезы и вода её лишь размазывают. — Я о том, что происходило с Альфией… Она не просто так двинулась… Это состояние… Оно ненормальное! Но не психопатическое, а будто под воздействием каких-то препаратов!

— Каких еще препаратов?

— Вероятно, тех, которые изготавливали в вашей треклятой лаборатории!

Дима выбрасывает пустую бутылку на обочину. Присаживаясь передо мной на корточки, смотрит так внимательно, что возбуждает острую неловкость. Рвано дыша, разгребаю под этим дурацким взглядом прилипшие к мокрому лицу волосы.

— И кому это было нужно? — выдает приглушенно, с некой мрачностью, промораживая могильным холодом.

— Твоей матери, — рублю я хрипло.

Хвала Богу, душегуб ненавидит меня столь же сильно, как и я его.

© Амелия Шмидт

— Ей было больно?.. — добиваюсь ответа от Люцифера, когда меня его стараниями определяют на больничную койку.

Жарко. Хочется скинуть с себя простыню, а за ней и сорочку, но сил нет даже на то, чтобы поднять веки.

А этот гад еще молчит!

Чувствую ведь, что находится рядом. Почему не отвечает? Как же достал! И эти слезы вместе с ним… У меня обезвоживание! Льются так обильно, как будто внутри меня растаяла громоздящаяся столетиями ледяная глыба.

— Необычный случай. Симптоматика указывает на отравление психоактивными веществами, но анализ крови этого не подтверждает. Ничего запрещенного в организме Амелии не выявлено.

Судя по заключению, которое берет на себя смелость дать мужчина, этот несчастный является моим лечащим врачом. Естественно, что я вношу его в свой черный список, едва это понимаю.

Не соображая, что доктор оценивает настоящее, намереваюсь биться за то, что было в прошлом.

— Не верь ему, Дима… Он подкуплен… — хочу прокричать это, но потрескавшиеся губы покидает слабый шелест. — Что?.. Что в меня вливают? — лепечу, чувствуя плывущую по вене морозную жидкость. Раствор освежает и, объективно, приносит облегчение, однако я ко всему отношусь с подозрением. — Дима?.. Где ты, cволочь?.. Саблезубый монстр! Боже мой… Боже… Они снова убьют меня… Убьют, разве ты не понимаешь?