Книга Я тебя не хочу, страница 224 – Елена Тодорова

С этого сообщения начинается гребаная суета.

Как только правоохранители спешно покидают коттедж, все мы, естественно, бросаемся следом за ними.

— Не надо туда идти, — пытается тормознуть меня Дима, смея удерживать за локоть.

— Отвали! — гаркаю на него я.

Вырвавшись, бегу за толпой.

Но Люцифер не отстает. Догоняет, перехватывает поперек тела и утаскивает в кусты.

— Какого хера ты на меня злишься? — толкает ирод с претензией.

Это вызывает у меня затяжной нервный смех.

Сердце бьется в горле, когда, наконец, кричу ему в лицо:

— Дима, ты реально тупой, если не понимаешь причин!

Взъерошенные волосы придают образу Фильфиневича несвойственную ему взбалмошность, ложащиеся тенями на щеки длинные ресницы — мистичность, а агрессивно гуляющие мышцы — определенную мрачность.

Злюсь, что в такой тяжелый момент фокусирую на всем этом внимание.

— Я хочу, чтобы ты сказала, что не так, — давит демон жестким тоном.

«А я хочу послать тебя в зад», — шиплю я мысленно.

Но решаю все же сначала расставить все точки.

— Ты стыдишься меня?

— С чего вдруг? — толкает он с совершенно неправдоподобной небрежностью, будто бы налегке.

И краснеет.

Смущенный лживый олень!

— С того, что ты стыдишься признать сексуальную связь со мной! — выпаливаю я в психах. — И не делай вид, что ты переживал, чтобы меня не уволили! Плевать ты на это хотел!

— Что за бред? — упорно открещивается душегуб. — Дупля не отстреливаю, в чем суть проблемы. Мало ли с кем я сплю. Мне что, обо всех случаях отцу с матерью сообщать? С какой стати? Вопросы риторические, если что. С реакциями не утруждайся.

Внутри меня поднимается волна ярости, детонатором которой, как ни странно, является боль.

Заряжаю Фильфиневичу ладонью по роже.

— Удар риторический, если что. С реакциями не утруждайся.

— Ты совсем идиотка, что ли?! — горланит он свирепо. — Да тебя почти уволили!

— Вот лучше бы уволили! Осточертел этот цирк!

Треснув еще несколько раз его по лицу, заставляю себя отпустить.

— Ну и катись! Богиня Дура!

— Сам ты дурак, Идол!

В надежде, что избавилась от ублюдка, бегу к главному особняку. Однако он какого-то дьявола уплетается следом.

Застываем у крыльца, в оцепенении наблюдая за тем, как из дома выводят закованного в наручники Марка Дмитриевича.

Удивляет не его причастность к преступлениям. Само преступление.

— Боже… Это все-таки случилось… Мария мертва… — выдыхаю потрясенно.

За что? Почему???

С ненавистью смотрю в глаза ее убийцы.

И вдруг, проходя мимо меня, изверг выдает:

— Свяжись со мной.

Благо, сказано это настолько тихо, что в шуме буйствующих вокруг нас звуков эту дегенеративную фразу слышим лишь я и притомивший меня своим навязчивым присутствием в моей жизни Люцифер. Иначе вопросов бы ко мне было немерено. Хватит нам яростной атаки душегуба.

— Сволочь. Я так и знал, что это ты, — рычит он озверело, набрасываясь на дядю. Прежде чем полиция удосуживается среагировать, присаживает родственника головой в лоб. С такой силой, что мигом брызгает кровь. Я со всхлипыванием зажмуриваюсь, тогда как Дима продолжает кричать: — Тварь! Всю семью под трибунал пустил! Надеюсь, ты сгниешь в тюрьме! Там тебе самое место!

Когда я осмеливаюсь открыть глаза, Фильфиневич сражается с оттянувшими его в сторону правоохранителями,

— Дмитрий! Ты делаешь все еще хуже! — вопит Катерина Ивановна в попытке усмирить сына.