Книга Я тебя не хочу, страница 20 – Елена Тодорова

Иначе…

Стоп.

— Господи! У него там что — молот Тора? Зачем так вопить?! — это я, глядя на дверь спальни, выпаливаю вслух.

Люцифер и его безмозглая жертва меня все равно не слышат. Слишком громко она горланит.

Я драю, драю чертов коттедж. А сердце бахает, бахает.

«Завтра приду с наушниками», — обещаю себе, сглатывая странную горечь.

Потряхивает меня знатно. Но я упорно не хочу думать, какими чувствами вызвана эта дрожь. В юмор ухожу.

— Кто-то не может добраться до финиша… У кого-то хромая лошадь… А царь-то не настоящий!!!

Аплодирую хэппи-энду Хозяина со слезами на глазах. Он как раз выходит в коридор, чтобы добраться до гостевой ванной. Свою личную всегда леди Глотке уступает.

— Сорок три минуты! Браво, мой Господин! — продолжая плескать в ладоши, имитирую сердечное благоговение. Не обтекать же подобно лохушке. И без того красная вся от смущения. В глаза душегубу смотрю, но не замечать его едва прикрытого полотенцем тела не могу. Я не сталкивалась с подобным раньше, поэтому стесняюсь. Однако очень стараюсь это скрыть. Глядя на лоснящуюся от пота рельефную грудь, выдыхаю: — Притомился, Батюшка. Аки трутень!

— Заткнись, — рычит Фильфиневич в своей обычной манере.

Не задерживается. Ему ведь нужно в ванную. Омовению натруженного тела Люцифер уделяет не меньше времени, чем акту злодеяния. Зная о его нездоровой зацикленности на чистоте, предполагаю, что душ он принимает с хлоркой.

Далее около часа шастает в полотенце из кухни во внутренний двор и обратно. Вероятно, проветривает орудие пыток. Его шмарель, развалившись на шезлонге, сосет колу с ромом, а он с волчьим аппетитом жрет сэндвичи.

У меня желудок сводит при одном взгляде на них. И это не голод.

Просто… Просто эта парочка — самое мерзкое, что я когда-либо видела.

— Мама по тебе скучает. Настойчиво спрашивает, когда заедешь к нам.

— Мама скучает? — хмыкает Люцифер. С возмутительно-пошлыми нотками протягивает: — Знаешь, звучит двусмысленно.

Уставившись на него, морщу в отвращении нос.

А Луженая Глотка, откинув голову, ржет.

— Ди-м-ма-а!

Рот у нее, и правда, огроменный. Не рот, а пасть.

— Че ты пялишься? — фыркает девица, поймав мой отнюдь не доброжелательный взгляд. — Блядь, Дим, ну она и страшила! Ты гонишь, что ли, такую в дом пускать?! Эй, как там тебя? Служанка! Коктейль мне новый принеси. И не смотри на меня, поняла? Глаза в пол, чепушило.

— Динара…

Понятия не имею, что Фильфиневич ей собирается говорить. Внутри меня поджигается фитиль. Выкинув руку, вцепляюсь богачке в волосы. Стягиваю визжащую курицу с шезлонга и сваливаю ее в бассейн. Дождавшись, когда она вынырнет, следом стакан с остатками ром-колы бросаю.

— Ваш коктейль, мисс, — тяну нараспев.

И не дожидаясь реакций, с колотящимся сердцем захожу в дом. Взлетев по лестнице на второй этаж, забегаю в ванную и хватаю в руки моющее средство. Брызгаю им на одну из стен и остервенело тру кафель тряпкой.

«Что я натворила? Что я натворила? Что я натворила?» — паникую мысленно.

По лестнице грохочут шаги.

Боже!

Сдавленно сглатываю.

На площадке топот, ожидаемо, становится тяжелее и громче.

Раз, два, три… Господи!

— Ты, блядь, охренела?! — рявкает разгневанный Люцифер с порога.

Шандарахнув дверью, буром на меня прет.

Я направляю на него распылитель и, выжав механизм, брызгаю лимонным очистителем прямо ему в лицо. Прижимая к глазам пальцы, Фильфиневич что-то горланит на матерном.