Онлайн книга «Я тебя не хочу»
|
С улицы долетает гремящая в коттедже престолонаследника музыка. «Хм… У оленя пати… Гм… Вот же гад…» — думаю я. И отрубаюсь. * * * Утром подскакиваю как ошалелая. В спешке привожу себя в порядок, одеваюсь и вылетаю из комнаты, словно угорелая. Бегу со всех ног, чтобы успеть на завтрак. Он, конечно, далек от моих вкусовых предпочтений. Яйцо, овсянка на молоке, тост и кусок сыра — отвратительно. Все перечисленное, кроме хлеба, из которого сделан тост, я на дух не выношу. Но снова работать с пустым желудком — дурость. Поэтому я заставляю себя съесть все до последней крошки. — Вычистишь кухню. А потом отправишься в коттедж Дмитрия Эдуардовича, — расписывает Саламандра мой радужный день. — Господин к тому времени уже должен проснуться. Господин?! Вспоминаю, как в его доме вчера грохотала музыка, и понимаю, что убираться мне придется после попойки. Ну, не скотство ли? — А Катерина Ивановна не опасается, что ее отпрыск слишком часто синячит? — ерничаю на глазах у всей челяди. Сорри, это не я придумала последнее слово. Это господа! Слендермен давится пищей. Саламандра теряет окрас. Все остальные имитируют паралич. Ой-ей… Надо срочно выкручиваться. — А шо такое? — восклицаю максимально на позитиве. — Шутка же! Юмор понимать надо! Однако… Никто не смеется. Боже, Боже… Гробовщики. Прям уж и сказать ничего нельзя. Перепуганные все, как настоящая челядь! Ну и ладно. Адьес. На кухне я вожусь долго. Возможно, потому что курирует меня дотошная повариха. А возможно, потому что у меня руки из жопы. Господи! Я злюсь и нервничаю. Нервничаю и злюсь. Боюсь, что не управлюсь за день со всеми заданиями. У «Господина» ведь целый дом! Я понятия не имею, сколько там комнат, и в каком они состоянии. Накручивая себе, представляю свинарник. И вот… В тот самый момент, когда повар выходит, а я немножко даю слабину, случается непредвиденное. — Почему мой дом до сих пор не убран? Соизволив сунуться на кухню, Мистер Совершенство — а если точнее, напыщенный индюк хозяйский сын — застает меня в не самой почтительной перед его гордой личностью позе. К счастью, мне плевать на тонкую душевную организацию понтореза. Если вид моей задницы ранит его психику, пусть Бог меня простит. Даже головы из-под раковины не вынимаю. Стоя на коленях, продолжаю деловито выполнять порученную мне работу — то бишь, убираться. — Потому что я еще не закончила на кухне, — огрызаюсь взволнованно. Черт знает, откуда это волнение. Просто меня внезапно начинает трясти. Без каких-либо предпосылок. Мощно. Отчаянно. — Меня это не ебет, — ошарашивает Фильфиневич мою задницу… эм… точнее, всю меня грубостью. Я даже головой в верх шкафчика присаживаюсь, так на этой варварской ноте дергаюсь. — Мне нужно, чтобы ты убралась в моем доме прямо сейчас, — последнее с таким нажимом, что, честно, на минуточку, мне становится страшно высовываться. Хочется влезть в шкафчик полностью и закрыть за собой дверцы. — Да я, блядь… Я с тобой разговариваю, нищенка, — в голосе чертового мажора звучит та самая сталь, из которой его богатенькие предки столетиями производят канаты, сетки, проволоку и прочую приносящую миллиарды хренотень. Нищенка. Как остроумно, Димочка! Нет. Ха-ха. Три раза. Придурок. Господи… Дай отойти. Бедность — не порок. И явно не то, чего стоило бы стыдиться. |