Книга Я тебя не хочу, страница 145 – Елена Тодорова

Видно, что мелкую задевает. Взгляд, которым она Тоху одаривает, даже у меня подкожный свербеж вызывает. Страшно представить, какая месть его ждет, но сейчас кобра демонстративно удаляется.

Остаток светового дня проводим у моря, прыгая с пирса, дурачась и плавая. А вечером выбираемся в бар. Я терпеть не могу брать чужую одежду, но сегодня приходится поступиться своими принципами. Ехать домой по-прежнему не варик.

— В курсах, сколько дней девчонки текут? — выдаю я после пятой стопки водки.

Ебать.

— Сколько будешь дразнить, столько и будет течь, — усмехается лось.

— При чем здесь это?! — бесится моя полубухая туша. — Ты имбецил. Она как бы на стопэ, врубаешься? — выбиваю, толкая по скользкому от пролитого пойла столу рюмку.

Тоха ловко перехватывает. Спокойно опрокидывает содержимое в желудок. Тянется за закусью.

— Ты про менстряк, что ли? — уточняет после тяжелого выдоха.

— Про него.

— У всех по-разному, — отмечает Чара и опустошает свою стопку.

— В среднем около недели, — делится экспертным мнением Тоха.

Мне после него хочется вешаться.

— Не, ну не гони, — снова включается Темыч. — Чаще намного меньше. Дня три.

Шатохин пожимает плечами.

И вполне ожидаемый вопрос задает:

— А ты с какой целью интересуешься?

— С философской, блядь.

Благо лося отвлекает вовремя вышедшая на сцену певичка.

— Вот это аппаратура, — оценивает он.

Мы уже хорошо на хмеле. Но вот же беспредел: конкретно меня эти буфера нихуя не вставляют.

Твой Идол: Еще течешь?

Пишу Шмидт, не сумев сбить себе рога[1].

Слово за слово — естественно, мы сремся. Путем СМС-общения, но градус не меньше, чем когда в лица друг другу дышим. Внутри меня адский чан вскипает.

Та самая певичка заканчивает петь, когда на празднике моей ебучей жизни откупоривается новая бутылка водки. Припоминая, что девица — одна из тех студенток, которые за неимением другого выхода торчат в общагах летом, подхожу к ней и приглашаю к нам за стол.

— Ты круто поешь, — выписываю козырный комплимент. — Тебе повезло. У меня есть для тебя эксклюзивный микрофон.

Девчонка краснеет. Чара ржет.

А Тоха добивает гогот речью:

— Люблю тебя, когда ты в хламе. На, сделай пару тяг.

Мне, блядь, только шмалева[2] не хватает. Но я беру.

И тяну девчонку на танцпол. Таскаю ее по всей площадке. Буги-вуги, хали-гали, мамба-хуямба — талантам нет предела. Один страх — хоть бы моя партнерша буфера не потеряла. Если один из этих баскетбольных мячей отлетит, кого-то убьет.

Минут через сорок, едва возвращаемся за стол, скоропостижно устаю от трещотки. Она же, мать ее, приклеилась не на шутку.

— Я мечтала с тобой познакомиться! О твоих валерьянках гудит весь академгородок! Я так мечтаю там побывать! — тарахтит певичка, задыхаясь от восторга.

Я закидываюсь очередной порцией водки и лезу в телефон.

Сатанинская связь с ведьмой доводит до греха. Сука, да грех — все, что меня в отношении нее интересует.

По привычке проверяю геолокацию Шмидт. Не то чтобы беспокоюсь, что чертова клептоманка без меня по сокровищницам шарится. Скорее, сука, о ее безопасности пекусь!

Пропади все пропадом!

Когда обнаруживаю, где находится Лия, за грудиной грохочущий оползень обрушивается.

— Твою мать!

Подрываюсь на ноги. Вид у меня, вероятно, в эти секунды пещерный — Чара с Тохой следом подскакивают.