Книга Измена. Жена на полставки, страница 84 – Екатерина Мордвинцева

— Света, — сказал он тихо.

— Что? — я остановилась.

— Я... я хотел извиниться. Еще раз. За всё.

— Ты уже извинялся, — я смотрела на него без злости. — Достаточно.

— Я знаю, что ты меня не простишь...

— Простила, — перебила я. — Давно. Живи спокойно. Только без нас.

— Я попробую, — он опустил голову.

— Пробуй, — я прошла мимо.

Олег взял меня за руку, повел к залу.

— Ты молодец, — сказал он.

— Я просто устала враждовать, — ответила я. — Хочу жить в мире.

— И будешь, — пообещал он. — Я рядом.

Заседание началось ровно в десять.

Судья — та же женщина, что и в прошлый раз — вошла, села, открыла дело.

— Слушается дело Серебрянской Светланы Витальевны и Серебрянского Анатолия Сергеевича о расторжении брака и разделе совместно нажитого имущества, — объявила она. — Истец, вы подтверждаете свое заявление о разводе?

— Да, — Толик сидел с прямой спиной, глядя вперед. — Я подтверждаю.

— Ответчик, вы согласны на расторжение брака?

— Согласна, — сказала я.

— Брак расторгнуть, — судья стукнула молоточком. — Переходим к разделу имущества.

Дальше была рутина. Квартира — пополам, машина — Толику, дача — мне, сбережения — поровну. Адвокаты спорили, судья решала, я сидела и слушала.

— Что касается внучки, Софьи Николаевны Серебрянской, — судья посмотрела на меня, — суд постановляет: оставить место жительства ребенка с отцом, Серебрянским Николаем Анатольевичем, и его супругой. Бабушка, Светлана Витальевна Серебрянская, имеет право на общение с внучкой без ограничений, в любое удобное для сторон время.

Я выдохнула.

Софа остается с Колей.

Но я могу ее видеть.

— Что касается искового заявления о клевете и шантаже, — судья перелистнула страницу, — в связи с явкой с повинной истца дело прекращается. Анатолий Сергеевич, вы предупреждены об уголовной ответственности за ложные показания.

— Предупрежден, — кивнул Толик.

— Суд окончен, — судья стукнула молоточком. — Решение может быть обжаловано в течение десяти дней.

— Мы не будем обжаловать, — сказала я.

— И я не буду, — добавил Толик.

Мы вышли из зала.

На улице светило солнце — впервые за много дней.

— Света, — окликнул меня Толик.

Я обернулась.

— Спасибо, — сказал он. — За всё. За годы. За сыновей. За то, что не дала меня посадить.

— Живи, — ответила я. — И не делай больше глупостей.

— Постараюсь, — он сел в машину и уехал.

Я смотрела вслед, чувствуя, как Олег обнимает меня за плечи.

— Всё? — спросил он.

— Всё, — я улыбнулась. — Наконец-то.

— Поехали домой, — он взял меня за руку.

— Поехали, — согласилась я.

Мы сели в машину и уехали — в новую жизнь.

Без Толика.

Без судов.

Без страха.

Только мы.

Только любовь.

* * *

Светлана…

Дома нас ждал сюрприз.

Даша испекла торт — кривой, с неровной глазурью, но очень вкусный. Юра накрыл стол, поставил цветы, зажег свечи. Алла приехала с Софой и Колей, который сжимал в руках бутылку шампанского.

— За что пьем? — спросил он, когда все расселись.

— За свободу, — сказала я.

— За любовь, — добавил Олег.

— За семью, — закончила Даша.

Мы подняли бокалы, выпили.

Софа сидела у меня на коленях, обнимала за шею, шептала на ухо: «Бабуля, я тебя люблю».

— И я тебя, Софушка, — я целовала ее в макушку. — Очень.

— Ты теперь будешь жить с дядей Олегом? — спросила внучка.

— Наверное, да, — я посмотрела на него.