Книга Измена. Жена на полставки, страница 72 – Екатерина Мордвинцева

— Поехали, — согласилась я.

Домой.

К нему.

К нашей общей жизни, которая начиналась, несмотря на все преграды.

* * *

Светлана…

Вечером, когда Даша ушла в свою комнату, а мы остались вдвоём, я сидела на кухне и смотрела на дождь за окном.

Мысли перебирали события сегодняшнего дня: слова Толика, показания свидетелей, запись Полины. Всё это было как в кино — не верилось, что происходит со мной.

— О чём думаешь? — спросил Олег, садясь напротив.

— О том, как быстро меняется жизнь, — ответила я. — Ещё месяц назад я была женой, матерью, бабушкой. А теперь — разведёнка, которая судится с бывшим мужем за внучку.

— Ты — не разведёнка, — отрезал он. — Ты — женщина, которая отстояла своё достоинство.

— Красиво звучит, — я усмехнулась.

— Это правда, — он накрыл мою руку своей. — Ты не представляешь, сколько женщин проходят через такое — и молчат. Терпят. Надеются, что изменится. А ты не смолчала. Не стерпела. Ты ушла. И это — подвиг.

— Не преувеличивай.

— Не преувеличиваю, — он покачал головой. — Я это видел. Своими глазами. Многие ломаются. А ты — нет.

— Я просто пока не сломалась, — прошептала я.

— И не сломаешься, — твёрдо сказал он. — Я рядом. Мы вместе.

— Вместе, — повторила я.

В дверь постучали — громко, требовательно.

— Пап, откройте! — крикнула Даша.

Олег встал, пошёл к двери.

Я прислушалась.

— Даш, что случилось?

— Это Коля, — сказала Даша. — Он пришёл. Говорит, хочет поговорить с бабой Светой. Наедине.

У меня упало сердце.

Коля.

Сын.

Тот, кто выгнал меня из дома.

Что ему нужно?

— Я иду, — сказала я, вставая.

— Может, не надо? — Олег взял меня за руку.

— Надо, — я покачала головой. — Он мой сын. Я не могу от него прятаться.

— Я рядом, — напомнил он.

— Знаю.

Я вышла в прихожую.

Коля стоял на пороге, мокрый под дождём, без зонта, без шапки. Его лицо было бледным, глаза красными — будто он плакал.

— Мам, — сказал он, и голос его сорвался. — Мам, прости меня. Пожалуйста.

Я посмотрела на него — на своего взрослого сына, который предал меня, но который всё равно был моей плотью и кровью.

— Проходи, — сказала я тихо. — Поговорим.

Он вошёл, сел на диван в гостиной, уронив голову на руки. Даша незаметно удалилась, Олег стоял в дверях, наблюдая.

— Я всё знаю, мам, — сказал Коля глухо. — Про отца. Про то, как он нанял Полину. Про то, как хотел подставить тебя. Про то, как хотел отобрать Софу.

— Откуда? — спросила я.

— Алла мне рассказала, — он поднял на меня глаза. — И Юра. И твой адвокат позвонил.

— Штерн?

— Да, — кивнул он. — Сказал, что если я дам показания против отца в суде, он не будет привлекать Аллу к ответственности за лжесвидетельство.

— Он не должен был тебе угрожать.

— Он и не угрожал, — Коля покачал головой. — Он просто сказал, как есть. Что отец — преступник. А я — его соучастник.

— Ты не соучастник, — я села рядом. — Ты ошибся. Это другое.

— Но я выгнал тебя, мам. Выгнал, когда тебе некуда было идти. Я поверил отцу, а не тебе. Я…

Он замолчал, закрыл лицо руками.

Я обняла его.

— Всё прошло, — сказала я. — Я не держу зла.

— А я держу, — он всхлипнул. — На себя. На него. На весь мир.

— Не надо, — я гладила его по спине, как в детстве. — Злость разрушает. Ты же видишь, что стало с отцом.

— Он псих, — Коля поднял голову. — Он правда псих. Я не знал, что он такой. Думал, он просто строгий, требовательный. А он… он монстр.