Книга Отчим, страница 79 – Mariya Velvet

Мужчина поднес две полоски поближе, чтобы хорошенечко рассмотреть. Вдруг реактив затек?

«А если он откажется?» — пронеслось в голове, пока Аня тоже разглядывала тест. Ладонь дрожала, оставляя влажный след на пластике.

В течение двух минут он сделал еще четыре теста. Естественно, на всех были, полосочки, плюсы, и жизнерадостная надпись «вы беременны».

После этого мужчина молча убрал все следы исследований со стола, вымыл руки и задумался, разглядывая девушку как в первый раз.

— Я, конечно, безответственный идиот. Но… Ты что, — Платон вдруг сменил тон на деликатный и сочувствующий. — Не знала, как можно себя обезопасить? Эмм… на утро?

— Я похожа на слабоумную? — возмутилась Аня. — Естественно, знала.

— Тогда как посмела? — тон мужчины сменился на обвинительный.

— Ну знаешь что, ты распорядился своим телом, я своим. Ты дал, я не отказалась, — всплеснула руками Анна.

— Беременеть в неполные восемнадцать — это безумие, — схватил себя за кудри Платон и в страстях дернул.

Аня пожала плечами.

— Это мое дело, — обиженно сказала она. — Не хочешь…

Запах подгоревших блинов витал в воздухе, смешиваясь с ароматом кофе. Платон машинально переворачивал очередной блин на сковороде, но его взгляд был прикован к Ане, будто пытался прочесть её мысли сквозь стену молчания.

— Как ты себя чувствуешь? — вдруг опомнился Платон. — Живот не болит? Тянущие, режущие боли?

— Нет, — насупилась Аня, уже обороняясь.

— Узи делала?

— Не делала, — отрезала девушка.

Глаза блестели от слёз, но губы упрямо сжались в тонкую ниточку.

— Одевайся, поедем в больницу, — сказал Платон.

— Зачем? — испугалась Аня.

— Посмотрим все ли хорошо… с тобой, — вздохнул мужчина.

В машине Платон больше молчал. У Ани было полное ощущение, что командир конвоирует проштрафившегося солдата. Причем мужчина еще и хмурился, время от времени «даря» Анне суровые взгляды.

— Платон, ну ребенок — это же хорошо! — начала она.

— Поговорим после узи, — прервал ее мужчина.

В конце концов, Аня обиделась и расстроилась.

«Нет, ну надо же, какой индюк! Недоволен он. Радоваться надо, а он злится.»

По пути Платон все-таки выдал всего одну фразу, но зато полную ехидства:

— Учиться в институте совсем не хочется⁈

— Хочется, — растерянно ответила Аня. — Я выучусь. Попозже.

— Угу, — желчно сказал Платон. — А если еще один ребенок, а потом еще. Семейная жизнь, она такая.

Аня достигла точки кипения. Все, он довел ее!

На заправке мужчина вышел из машины, чтобы подойти рассчитаться на кассе за бензин и купить воду для девушки, но когда вернулся, Анны в машине уже не было.

Она выбежала на улицу, не застегнув куртку. Ледяной ветер обжёг лицо, но боль внутри была острее. «Как он смеет⁈» — повторяла про себя, сбиваясь с шага. Снег хрустел под ногами, словно насмехаясь над её беспомощностью.

В бешенстве он позвонил ей.

— Ты где? — спросил он, совершенно не заботясь о тоне.

— Иду домой, — сообщила девушка.

— Что за детские фокусы? — взорвался гневом Платон, разворачивая машину на перекрестке с круговым движением.

— Я не позволю так с собой обращаться! — решительно сказала Аня. — Иди ты со своим узи, со своими сомнениями дурацкими и нотациями! Все, разговор окончен!

Платон ошалело слушал в трубке полноценную женскую истерику. Аня забыла повесить трубку, а теперь шла где-то по трассе и рыдала. На улице зима, минус двенадцать. Замерзнет же. Или плохо станет!