Книга Бывшая майора Столярова, страница 58 – Виктория Рогозина

Амина мягко кивнула, не задавая лишних вопросов. Она больше не обижалась на такие слова — теперь понимала, сколько важного стоит за ними.

— Я была не права раньше, — тихо сказала она. — Твоя работа... ты на своём месте, Женя. Ты столько людям помог. А я... я просто была эгоисткой, злилась, что ты не рядом. Слишком много требовала.

Женя криво усмехнулся, чуть откинулся назад на стуле.

— Неудачный брак многое нам обоим дал переосмыслить. Странно, но иногда именно через боль приходят самые важные выводы.

Амина подтвердила кивком и вдруг, глядя прямо ему в глаза, сказала:

— Завтра я съезжу и подам документы на развод.

В комнате повисла тишина. Она прозвучала не тяжело — наоборот, как освобождение, как финальная точка в длинной и утомительной главе жизни.

Столяров вдруг с преувеличенным сокрушением развёл руками:

— Скрипку вот купил… а обручальное кольцо — забыл. Совсем не умею планировать, ну!

Амина фыркнула, шутливо хлопнула его по плечу:

— Да ну тебя.

Он рассмеялся, а потом, чуть наклонившись вперёд и уже совершенно серьёзно, с тем самым взглядом, в котором было и тепло, и сила, и безоговорочная уверенность, спросил:

— Ты выйдешь за меня, Амина? Можешь портить мне жизнь, добавлять трудностей… Только будь рядом.

Амина сначала изобразила серьёзную задумчивость, поджала губы, прищурилась, а потом, не выдержав, рассмеялась — звонко, счастливо, по-настоящему.

— Именно ради этого я и выйду за тебя. Чтобы каждый день портить тебе жизнь — с любовью.

Темнота комнаты растворилась в густом, горячем дыхании их тел. Виталий прижал Ингу к матрасу, и она впилась ногтями в его спину, оставляя алые дорожки — немые свидетельства неистовства, которое их охватило. Их губы слились в поцелуе, влажном, жадном, почти болезненном, словно каждый пытался выпить из другого всю страсть, всю необузданность, что клокотала внутри.

Он оторвался от её рта, чтобы опуститься ниже, к её шее, к ключицам, к груди — и каждый его укус, каждое прикосновение языка заставляли Ингу вздрагивать, стонать, выгибаться навстречу. Её пальцы вцепились в его волосы, держа, направляя, требуя больше.

— Ты… ты сводишь меня с ума… — прошептала она, голос срываясь на хрип, когда его ладонь скользнула между её бёдер, обнаруживая там уже готовую, трепещущую влажность.

Он знал её тело, знал каждую точку, каждый изгиб, который заставлял её кричать. И сейчас он не собирался щадить. Его пальцы вонзились в неё, глубоко, резко, и она застонала так громко, что, казалось, стекла задрожали.

— Да… вот так… не останавливайся… — её слова превратились в бессвязный шёпот, когда он добавил ещё один палец, растягивая, наполняя, доводя до той грани, где уже не было ни мыслей, ни стыда, только жгучая, невыносимая потребность.

Но Виталий не давал ей кончить — не сейчас. Он вынул пальцы, услышав её жалобный стон, и в следующее мгновение его мощные руки перевернули её, заставив встать на четвереньки. Она даже не успела опомниться, как он вошёл в неё сзади — одним резким, безжалостным толчком, от которого её тело прогнулось, а из горла вырвался вопль, смешанный с наслаждением и болью.

— Боже… ты… так глубоко… — она едва могла говорить, её сознание плавилось под напором его движений, каждое из которых било точно в цель, заставляя её внутренности сжиматься в сладостной панике.