Книга Бывшая майора Столярова, страница 56 – Виктория Рогозина

— Я приготовила твою любимую… — начала было она, поднимая на него глаза.

Но договорить не успела. Он пересёк кухню в два шага и одним движением обхватил её, крепко прижав к себе. Его губы накрыли её, горячо, требовательно. В этом поцелуе было всё: тоска, желание, нежность, ревность ко времени, которое они потеряли. Амина тихо охнула, но не отстранилась — напротив, прильнула ближе, отозвавшись на этот порыв всем телом.

Он был таким — прямым, страстным, всегда знающим, чего хочет. И сейчас он хотел её.

А она — его. Только его.

Его руки скользили по её телу, будто заново открывая каждый изгиб, каждую линию, словно боясь упустить даже мгновение этой близости. Губы не отпускали её, горячие, влажные, в каждом движении — обещание и требование. Амина чувствовала, как её кровь вспыхивает под его прикосновениями, как каждый нерв натянут, как струна, готовая зазвенеть от малейшего касания.

Он приподнял её, и она обвила его бедра ногами, впиваясь пальцами в напряжённые мышцы спины. Их дыхание смешалось — прерывистое, жаркое, — и каждый вдох был наполнен ароматом его кожи, свежей, чуть горьковатой от воды и чего-то неуловимо мужского.

— Женя… — прошептала она, но он заглушил её имя новым поцелуем, глубже, безудержным, словно хотел вобрать в себя сам её стон.

Его ладонь скользнула под ткань её одежды, и она вздрогнула, когда пальцы коснулись обнажённой кожи. Каждое прикосновение оставляло след — невидимый, но жгучий, как будто он рисовал по ней языками пламени. Амина откинула голову, давая ему доступ к шее, к ключицам, к тому месту за ухом, где пульс бился так отчаянно.

Он знал её. Знал, как заставить её задрожать от одного лишь шёпота губ на чувствительной коже внутренней стороны бедра. Знал, как заставить её забыть всё, кроме этого момента, кроме этого безумия, в котором не было ни прошлого, ни будущего — только они, только этот всепоглощающий огонь.

И когда их тела наконец слились в одном порыве, Амина почувствовала, как мир взрывается миллионами искр. Каждое движение было и болью, и наслаждением, каждое касание — и нежностью, и яростью. Она цеплялась за него, теряя границы, растворяясь в этом вихре, в этом фейерверке чувств, где не было ничего, кроме него.

— Только ты… — прошептал он, и в этих словах была вся вселенная.

И она соглашалась — без слов, всем своим существом. Потому что в его объятиях она была не просто живой. Она была — целой.

Они ужинали за уютным кухонным столом, где аромат расплавленного сыра с пиццы перемешивался с тонкими пряными нотами стейка. Вино мягко плескалось в бокалах, а лампа над столом отбрасывала тёплый свет, превращая всё происходящее в почти кинематографичную сцену.

Амина откинулась на спинку стула, аккуратно отложила вилку и, взглянув на Евгения, тихо сказала:

— Я посмотрела контракт, который прислал Дегтярев.

Столяров сразу поднял на неё глаза — внимательные, спокойные.

— И?.. — его голос прозвучал мягко, но с явным интересом.

— Я в восторге, — Амина улыбнулась, в её голосе чувствовался едва сдерживаемый трепет. — Всё очень прозрачно, юридически грамотно. Хорошие условия, отличная команда, гастроли, студийная работа... Это не просто шанс вернуться на сцену. Это реальный путь. Настоящий.

Евгений чуть кивнул, не спеша отставил бокал и, взглянув ей в глаза, серьёзно сказал: