Книга Бывшая майора Столярова, страница 44 – Виктория Рогозина

Инга, наблюдая за этим, облизала губы.

— Такая злость тебе идёт, Виталик, — прошептала она и, откинув простыню, встала, подходя к нему. — Может, тебе просто нужно хорошенько отдохнуть? И перестать париться о бабах, которые давно не твои?

Но Виталий смотрел мимо неё, и его глаза были полны ярости, которую не могла усмирить даже страсть. Он не собирался отпускать Амину. Она принадлежала ему. И он намерен был это доказать.

Виталий снова оказался рядом с ней в одно мгновение — будто злость, закипевшая внутри, нашла единственно допустимый выход. Его ладони впились в её тело, губы снова с жадностью искали её дыхание, и Инга только подалась навстречу, улыбаясь хищно, предвкушая бурю.

— Вот так, — выдохнул он, целуя её с такой жадностью, будто хотел стереть всё остальное из головы. Страх, обиду, уязвимость — всё превращалось в огонь, и Инга с готовностью принимала его. Ей нравилась эта игра, его сила, его власть. Ей нравилось, как он смотрел на неё, когда был зол. Она чувствовала себя желанной, особенной — хоть и понимала, что в глубине души он думает сейчас о другой.

Позже, когда страсть улеглась, и они лежали на спутанных простынях, пропитанных потом и вином, Виталий потянулся за телефоном, мельком взглянув на экран. Никаких сообщений от Амины. Ни звонка. Ни даже намёка на беспокойство. Он хмыкнул и отбросил телефон в сторону.

— Поехали ко мне, — сказал он неожиданно, лежа рядом, глядя в потолок.

Инга повернулась к нему, удивленно приподняв бровь:

— Домой? А как же твоя благоверная?

Он усмехнулся, натягивая на себя рубашку.

— Уехала. На недельку. Дом в полном распоряжении. Басейн, камин, огромная кровать... — он обернулся, глядя на Ингу с лёгкой усмешкой. — Хочешь сменить обстановку?

Инга медленно потянулась, не скрывая томной улыбки. Она провела пальцами по его груди, лениво, обжигающе.

— Звучит как приглашение, от которого невозможно отказаться.

Она встала, не торопясь, направилась в ванную, обернувшись на ходу:

— Дай мне десять минут — и я буду готова к маленькому путешествию в мир греха.

Виталий усмехнулся. Всё снова казалось под контролем. Почти. Но в глубине, под всей этой страстью и бравадой, что-то грызло его. Амина. Её глаза. Тишина. Её молчаливый уход.

Он ненавидел, когда терял. Особенно то, что считал своим.

Евгений сидел в полумраке спальни, откинувшись в кресле, босые ступни упирались в мягкий ковёр, а пальцы лениво сжимали бокал с остывшим чаем. Он не сводил глаз с Амины.

Она сидела на краю его кровати, подогнув ноги, в его белоснежной рубашке, слишком большой для её хрупкой фигуры. Рубашка спадала с плеча, полуобнажая ключицу, и тёплый свет торшера вырисовывал изящный силуэт. На коленях — скрипка. Та самая, новая, блестящая, будто сотканная из темной ночи и лунного света.

Амина играла. Губы чуть приоткрыты, взгляд устремлён в пространство, будто она не здесь, а где-то глубже, в сердце мелодии. Смычок скользил по струнам с такой нежностью и уверенностью, словно ласка. Музыка обвивала пространство, наполняя комнату не звуками — чувствами.

Женя не дышал. Он слушал, словно впервые услышал этот инструмент — не скрипку, а голос души. До Амины он терпеть не мог скрипку. Казалось, что это просто скрипящий, назойливый инструмент для исполнителей заунывной классики. Но теперь… теперь скрипка в её руках звучала как дыхание, как шёпот, как признание в любви. В её исполнении каждая нота была словно прикосновение — сначала осторожное, потом страстное, затем — до мурашек по коже.