Книга Бывшая майора Столярова, страница 20 – Виктория Рогозина

И вдруг её поразило — впервые за долгое время она была одна. Без Виталия. Без подруг. Без «надо» и «должна». Просто собой. И это было одновременно страшно и удивительно освобождающее.

Телефон на барной стойке вибрировал уже в третий раз, разрывая вечерную атмосферу настойчивым гудением. Амина медленно потянулась к нему, мельком взглянула на экран — «Муж». Она резко втянула воздух сквозь зубы и отвернулась. Её пальцы сжали край бокала, костяшки побелели. Музыка в клубе гремела, свет переливался всполохами на танцполе, а она сидела, словно в стеклянной клетке, запертая с тревожными мыслями.

Телефон снова завибрировал. Глухо, назойливо. Будто Виталий стоял где-то рядом и дергал её за плечо.

— Чёрт бы тебя побрал, Виталий, — прошептала она себе под нос, резко нажимая «принять вызов». — Теперь моя очередь отдыхать, ясно? Езжай обратно к той прошмандовке, от которой только что приполз. Пусть она тебя развлекает! А меня сегодня не жди!

Пауза.

В трубке — ни крика, ни ругани. Вместо этого — мягкий, чуть насмешливый смех. Мужской. Незнакомый для этой ситуации и… совсем не Виталия.

— Вижу, я позвонил в удачный момент, — прозвучал знакомый бархатистый голос Евгения Столярова.

Амина замерла. Глаза распахнулись, она медленно отнесла телефон от уха и уставилась на экран. Евгений. А не Виталий. Не «муж». Сердце стучало громко, как бас из колонок.

— Господи… — выдохнула она, виновато потирая лоб. — Прости… Я думала, это… Ну, это…

— Муж? — в голосе Жени снова улыбка. — А я-то думал, ты меня ждала и хотела сказать, куда мне приехать.

— Не жду, — фыркнула она, упрямо уставившись в свой коктейль. — И не скажу, где я. И что делаю. Вообще ничего не скажу.

— Амина, милая… ты же знаешь, я не из тех, кто долго ищет. — Его голос стал чуть ниже, мягче, будто обволакивал. — Тем более, когда ты так громко молчишь. До встречи.

Щелчок — и звонок прервался.

Амина уставилась на погасший экран, потом медленно положила телефон обратно на стойку, будто от него исходил жар. Несколько секунд просто сидела, пытаясь отдышаться. И от раздражения. И от смущения. И от странного, щекочущего изнутри предвкушения.

— Бармен, — хрипло позвала она, не оборачиваясь. — Повтори. «Кровавую Мэри». И сделай покрепче.

— Сегодня ночь откровений? — с пониманием улыбнулся парень за стойкой, уже вытаскивая бутылку томатного сока и водку.

— Сегодня я наконец-то могу позволить себе напиться. Пока он не пришёл, — бросила Амина, облизав пересохшие губы. — Пока я ещё могу быть просто собой.

Она сделала первый глоток и почувствовала, как жидкое тепло медленно растекается по венам, разгоняя холод, обиду и одиночество. Танцы, музыка, чужие лица — всё слилось в один пульсирующий ритм, в котором она была наконец-то не женой, не матерью, не «удобной» — а просто женщиной, которой очень-очень нужно забыться. Хоть на пару часов.

Под слепящим светом неоновых ламп, в звуках густого ритма и чужих голосов, растворённых в громкой музыке, Амина наконец почувствовала, как напряжение отпускает. Она танцевала — не изящно, не так, как раньше, когда следила за каждым жестом, а яростно и пьяно, будто сбрасывала с себя весь хлам, накопившийся внутри. Сняла туфли, закрутилась босиком, позволила себе быть живой.

«Кровавая Мэри» сменилась на «Маргариту», потом — на бокал чего-то шипучего, сладкого и ненадёжного. Щёки вспыхнули, пальцы налились теплом, а в голове было удивительно пусто — впервые за долгое время. Никаких мыслей о Виталии, Веронике Павловне, их странной семье и ожиданиях.