Книга Бывшая майора Столярова, страница 17 – Виктория Рогозина

Секунда тишины. Даже вафельница шипела тише. Артем сдержанно кивнул:

— Она права. Ты здесь в гостях, бабушка. Просто гость. И это не повод — устраивать допросы с пристрастием.

Лицо Вероники Павловны вытянулось. Она будто съежилась на глазах, но удерживала осанку, изображая ледяное достоинство. Бросила пиджак на ближайший стул, как будто тот был виноват во всех грехах мира, и не проронив больше ни слова, направилась к выходу.

Дверь хлопнула, как щёлкнула крышка гроба. В кухне повисла тишина. Артем снова поднял пиджак, повесил его на спинку стула и спокойно сел за стол.

— Прости, — тихо сказал он, глядя на Амину. — Порой я забываю, что стоит быть чуть более сдержанным. Спасибо за завтрак, всё было очень вкусно.

Амина ничего не ответила. Просто продолжила наливать тесто в вафельницу, и только по тому, как дрожали её пальцы, было видно — эмоции ещё не отпустили.

Инга стояла у окна гостиничного номера, залитого утренним солнцем, и лениво потягивалась, словно кошка. На ней был новый комплект дорогого белья — тонкий, почти невесомый, из полупрозрачного кружева цвета шампанского. Она нарочно выгнулась, выглаживая спину и слегка подав корпус вперёд, будто невзначай, прекрасно зная, как это выглядит со стороны.

— Ну как тебе? — мурлыкнула она, бросив через плечо кокетливый взгляд.

Виталий оторвался от смартфона, и его глаза тут же задержались на ней дольше, чем на экране. Он ухмыльнулся.

— Ммм. Вкус у тебя, как всегда, безупречный.

Инга подошла ближе, скользнула пальцами по его плечу, села к нему на колени, обвив шею руками.

— А купишь мне машинку? — произнесла она почти шепотом, поигрывая прядью волос. — Маленькую, красную. Чтобы зеркала сами складывались, сиденья с подогревом и, ну ты понял…

Виталий рассмеялся, откинувшись на спинку дивана.

— Могу купить стиральную, — съязвил он.

Инга насупилась, надула губы и легонько хлопнула его по плечу.

— Котик… ну ты же всё понимаешь.

Он действительно понимал. Прекрасно. У них всё было предельно ясно, без иллюзий и пустых обещаний. Он платил — за аромат её кожи, за гибкость тела, за этот прищур с капризом. А она — принимала, красиво, играючи, не притворяясь кем-то другим.

Это была сделка, от которой оба получали то, что хотели. И никому не было больно. Пока.

Выходные с Ингой прошли как один затяжной, раскалённый сон — с простынями, спутанными телами, ленивыми завтраками в постель и смехом, глухо отдающимся в стенах гостиничного номера. Они почти не выходили наружу, как будто реальный мир растворился и осталась только комната, насыщенная ароматом парфюма, кофе и плотского удовлетворения. Инга была как огонь — требовательная, капризная, страстная, и Виталий сгорал в ней, чувствуя себя живым, нужным, настоящим. Здесь его не ждали разговоры, упрёки, быт. Здесь его хотели.

Но любые выходные заканчиваются. Виталий выехал из города в молчании, с окурками в пепельнице и усталой тяжестью в груди. Машина неслась по трассе, а он думал о доме — о своей правильной, покорной жене и взрослеющем сыне, с которым всё сложнее находить общий язык.

Амина... Он когда-то полюбил её за внутренний стержень. За ту тихую силу, с которой она держалась, за умение слушать и говорить, когда это действительно важно. Но годы, неудачи, давление — всё сделало своё. Он сам, шаг за шагом, отучал её быть собой. Гнул, обтёсывал, пока не добился желаемого: удобная жена, которая не спорит, не требует, живёт ради семьи и по его правилам. И вот теперь, когда всё было устроено идеально, Виталий чувствовал одновременно удовлетворение и презрение. К себе. К ней. К тишине, которая встречала его у порога.