Книга Бывшая майора Столярова, страница 22 – Виктория Рогозина

— Я сама, — бросила она через плечо, гордо выпрямившись.

Женя усмехнулся, не споря. Он знал: в такие моменты спорить с Аминой бесполезно — только испортить настроение. Он молча показал на нужный подъезд. Амина направилась туда, пару раз споткнулась о собственные каблуки, но каждый раз восстанавливала равновесие с такой грацией, будто это было частью танца.

Он шёл позади и, не отрываясь, наблюдал. Высота её каблуков впечатляла, и в темноте подъезда её ноги казались бесконечными. Даже пьяной, даже растрёпанной — она была красива до боли.

Лифт заскрипел и повёз их вверх. Амина прислонилась к стенке, улыбаясь и напевая ту самую песню уже шёпотом. Женя стоял рядом, не мешая — просто ждал.

На последнем этаже он вставил ключ в замок, щёлкнул, распахнул дверь и сказал:

— Добро пожаловать в мою берлогу.

Амина сделала шаг вперёд, неуверенно оглянулась:

— Тут не живут медведи?

— Только один. Храпит по утрам, пьёт кофе без сахара и не отпугивает гостей, если они в короткой юбке.

Амина фыркнула, но улыбнулась. Она вошла внутрь, пошатываясь, и скинула сапоги прямо у двери, будто была дома. И Женя понял — она не боится. Не его, не этой ночи, не последствий. И это значило больше, чем она могла себе представить.

Амина звонко рассмеялась, запрокинув голову назад, так, что тонкая линия шеи на миг открылась под светом лампы. Смех сорвался с её губ легко, будто вырвался изнутри, из глубины души, где долго копилось напряжение, тоска, страх — и наконец прорвало. Она раскинула руки на спинке дивана, тяжело выдохнула, закатив глаза, и еще раз хихикнула, словно не могла остановиться.

Евгений стоял у мини-бара, держа в руке бутылку виски и бокалы. Он не мог отвести от неё взгляда. Её живость, эти легкие, пьяные жесты, разбросанные волосы, румянец на скулах — все в ней сейчас напоминало ту девчонку, которая с безумной уверенностью когда-то играла на скрипке в подземке, ловя взгляды прохожих, а потом смеялась и убегала от полицейских. Она была живая, настоящая, и в этот момент — абсолютно его.

Амина хлопнула себя по коленке и, смеясь, махнула рукой:

— Ну ты представляешь, Жень? Утро. Я еще в пижаме, сонная, как улитка, а тут влетает Вероника Павловна! И орет: «Почему внук голодный?! Почему никто меня не встречает?!» — она передразнила надменный голос свекрови, кривясь, будто от вкуса лимона. — А я такая… просто хочу кофе, тишины и пятнадцать минут покоя!

Женя улыбнулся краем губ и молча протянул ей бокал. Амина взяла его двумя руками, как кружку с чаем, отпила и нахмурилась.

— А потом, — голос её стал тише, — я поняла, что это всё не только про неё. Это про меня. Про то, как я… куда-то исчезла. Понимаешь?

Она посмотрела на него, и в её глазах было не только опьянение — в них было осознание, растерянность, даже паника.

— Я была рок-скрипачкой. Я жила так, как хотела. А теперь я… домохозяйка. Посуду перемыла, стирку развесила, полы помыла, окна отмыла. Всё. День прошёл. Как будто я растворилась в быту, в чужих желаниях.

Она встала, заходила по комнате, потом обернулась, махнула рукой:

— И вроде бы Виталий… не плохой. Он не бьёт, не орёт, деньги приносит. Цветы иногда дарит. Но! — она резко остановилась, ткнула пальцем в воздух. — Всегда это чертово "но"! Словно я ему не нужна — я просто часть обстановки. Удобная, послушная, молчаливая.