Книга Чужие под одной фамилией, страница 95 – Александра Новикова

От этих слов меня будто током шибануло. Я сидел, не смея моргнуть, а внутри всё клокотало от дикой, несправедливой обиды:

Неужели она реально считает меня таким животным? Что я наброшусь на неё просто из-за взгляда?

Я сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Боль в жевательных мышцах немного отвлекла от желания орать и оправдываться, что я не такой. Ника наконец подняла на меня взгляд. В её глазах была такая честная, выжигающая беспомощность, что у меня перехватило дыхание.

— А я не хочу, Ян. Совсем. Ни секса, ни чувств, ни всей этой... близости, — она всхлипнула, и беспомощно повела рукой по одеялу, словно пытаясь нащупать границу между нами. — Я просто хочу спокойствия. Ян, я не выдержу, если ты будешь чего-то ждать от меня. Если я теперь буду для тебя… — она запнулась, подбирая слово, — Функцией.

Функцией.

Это слово ударило сильнее, чем ожидал. Значит, вот кто я для неё теперь — угроза, ждущая своей очереди. Я почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, Ника боялась собственного дыхания, лишь бы я не истолковал его как согласие. Мне захотелось вскочить, уйти, хлопнуть дверью, просто чтобы не слышать этого, но я заставил себя остаться на месте.

Дыши, придурок. Просто дыши, не пугай её.

Я смотрел на её руку на одеяле и понимал, что сейчас любая моя попытка доказать, что она для меня — всё, а не "функция", будет звучать как очередная ложь. Ника судорожно сжимала в кулаке бумажный комок, едва успевая вытирать слезы. Горло сдавило так, что слова приходилось выталкивать силой, через боль. Но я должен был это произнести. Обязан извиниться, даже если она не простит.

— Ника… пожалуйста… — голос сорвался, превратившись в какой-то жалкий хрип, но мне было плевать на гордость. — Прости меня. Пожалуйста, прости. За ту ночь. За то, что не остановил. За то, что не нашёл другого выхода.

Я ждал, что она отвернётся, закричит. Но она резко вскинула на меня красные от слез глаза, испуганные, но в них вдруг промелькнуло что-то ещё.

— Ян, ты... Я ведь… я думала, что первый раз — это всегда грязь и боль. Что будет намного хуже. А ты… — она запнулась, её голос дрогнул, и она снова вытерла глаза очередной салфеткой. — Он оказался лучше, чем я ожидала. Ты не виноват, это я тебя уговорила.

Её слова ударили меня сильнее, чем любой замах Никиты или отца.

Лучше, чем ожидала.

Меня едва не вывернуло от этой фразы. Я почувствовал, как внутри закипает какая-то дикая, злая беспомощность. Хотелось орать:

Замолчи! Не смей меня оправдывать!

Она была готова к насилию, к тому, что её сломают, потому что всю жизнь её окружали такие люди. И то, что я был с ней бережным, для неё стало откровением, хотя для меня — это всё равно оставалось предательством её доверия. Она прощала меня за то, что я сам себе простить не смогу.

— Нет, — я тихо перебил я её. — Ты должна знать. Я не могу делать вид, что всё нормально. Мне мерзко от себя, Ника. Я ненавижу тот поступок. Я… — я сглотнул. — Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти. И пусть ты сказала "да", пусть я сто раз спрашивал… Результат один — ты теперь боишься. Боишься меня. Боишься прикоснуться, боишься, что я пойму тебя неправильно.

Её снова накрыло. Ника резко отвернулась, и я увидел, как задрожали её плечи. Она плакала беззвучно, и это было хуже любого крика.