Книга Чужие под одной фамилией, страница 76 – Александра Новикова

— Пиздец… — тихо выдохнул.

Грубо провёл рукой по мокрому затылку, смахивая воду, и резко поморщился. Боль была не сильной, но неожиданной. Я замер, снова посмотрев в зеркало и повернул голову. На задней стороне шеи, чуть сбоку, была тонкая царапина, ничего страшного, почти незаметная. Но меня накрыло так, будто мне в грудь с разбега ногой впечатали. Всё вернулось разом. Как Ника держалась за меня, как дрожала, как шептала, чтобы я продолжал быстрее, лишь бы это закончилось, как ей было страшно и больно, когда она говорила "продолжай". Я резко убрал руку, дыхание сбилось.

— Чёрт… — прошептал я, не отрывая взгляда от отражения.

Схватив свитер, висящий на полотенцесушителе, я быстро натянул его, не задумываясь. Ткань неприятно прилипла к мокрому телу, но закрыла шею, спрятала царапину.

Она не должна это видеть.

Я отвернулся от зеркала, не желая больше смотреть. Всё, что я там видел, мне не нравилось, больше всего то, что этот человек в отражении никуда не денется. Он теперь всегда со мной. Стоя посреди ванной, уже одетый, я вдруг понял, что боюсь выходить. Боюсь её взгляда, того, что она скажет, или что ещё хуже — промолчит.

На кухне всё давило, будто в квартире внезапно стало слишком мало места. Я метался от шкафчика к окну, не зная, куда себя деть. В итоге просто налил воды — единственное действие, не требующее решений. Стакан дрожал, и я злился на свою слабость.

Соберись, блять! Хотя бы внешне...

От звука шагов сердце больно дёрнулось. Ника вошла тихо, уже почти собранная. Она не подняла головы, смотрела куда-то в пол, будто там было безопаснее. Я не смог, подняв глаза, увидел, что Ника искусала все губы, под опухшими глазами синяки, которые она старательно пыталась закрасить, а руки сжаты так сильно, что ногти впиваются в кожу. Я отвёл взгляд, не выдержал. Мы стояли в одной комнате, в паре метров друг от друга, а между нами была пропасть. Напряжение такое, что от него звенит в ушах.

— Я… — слова пришлось буквально выдирать из горла. — Я могу завтрак сделать... Если хочешь.

— Нет, — Ника тихо, почти сразу ответила. — Не надо.

Коротко, без эмоций, без взгляда. И почему-то именно это "не надо" ударило сильнее, чем если бы она накричала. Взяв кружку с водой, Ника направилась к выходу, и внутри всё сжалось. Если сейчас промолчу, потом буду корить себя всю жизнь.

— Ника… У тебя… ничего не болит?

Меня тошнило от себя. Вопрос был тупой, запоздалый и слишком жалкий, но я обязан был спросить... Просто обязан. Ника остановилась на секунду, её плечи напряглись.

— Нет, всё в порядке, — тихо ответила она, и поспешно ушла.

Всё в порядке... Самая удобная ложь на свете, и самая тяжёлая.

* * *

В школу мы собирались в полной тишине. Ни одного лишнего звука, кроме шороха одежды и шагов. Держал дистанцию намеренно слишком большую. Боялся подойти ближе, задеть, боялся, что она вздрогнет — и я этого не переживу. Ника была зажатой, напряжённой, движения резкие, будто каждое давалось с усилием. Я видел это и мысленно бил себя за каждую секунду прошлой ночи.

Если бы можно было повернуть время назад. Если бы можно было просто быть рядом, не причиняя боль. Если бы...

* * *

Дорога до школы стала пыткой. Ника шла впереди на пару шагов, а когда на светофоре я подошёл чуть ближе, она отошла. Знал, Ника сбегает не потому, что я плохой, а потому, что я слишком близко.