Книга Чужие под одной фамилией, страница 210 – Александра Новикова

— Давай, Ян! Отдыхай! — крикнули они напоследок и экран погас.

Я откинул телефон на скамейку и закрыл лицо руками. Кожа на ладонях пахла дешёвым табаком, а внутри всё воняло гарью. Семнадцать лет, блять. Лучший подарок в жизни, а я веду себя как законченный ублюдок. Ника хотела как лучше, боялась ехать одна, боялась моей тупорылой гордости... И была права. Если бы я знал про двадцать пять косарей сразу — я бы никогда не поехал. Сидел и чувствовал себя монстром. Гнидой, которая только и умеет, что всё ломать. Она купила мне море, а я продал ей страх. Снова...

Прошло не мало времени, когда за спиной сухо треснула ветка. Я не оборачивался, и так знал, кто это.

— Ян... — позвала Ника совсем тихо, неуверенно, словно проверяла, не брошусь ли я на неё с обвинениями.

Подошла и примостилась на самый край скамейки, будто боялась, что я её сейчас прогоню. Я уже набрал воздуха, чтобы реально сказать, чтоб шла в номер, что мне нужно побыть одному в своём дерьме, но повернул голову и замер. Слова застряли в глотке, превратившись в колючий ком.

В руках она бережно держала маленькое пирожное на бумажной салфетке, в кремовую макушку которого была воткнута тонкая свечка. Ника смотрела на это пирожное, губы мелко дрожали, а в глазах снова стояли слезы.

— Ян, прости меня... — выдавила она, отчаянно борясь с подступающей истерикой. — Я правда не хотела, чтобы так вышло. Не думала, что это тебя так... обидит. Просто хотела, чтобы ты тоже поехал... У меня даже... зажигалки нет...

На последней фразе она всё-таки сорвалась и по щекам потекли слёзы, оставляя влажные дорожки на бледной коже. Я посмотрел на неё — маленькая, напуганная, с этим дурацким пирожным в руках. Господи, это было так мило и искренне, что вся моя гордость окончательно рассыпалась.

Я достал из кармана зажигалку, щёлкнул кремнем и поднёс к фитилю. Маленький огонёк заплясал, подсвечивая её заплаканное лицо.

— С днём рождения, Ян, — прошептала, шмыгнув носом.

Смотрел на пламя, и мне хотелось провалиться сквозь землю. Передо мной сидит девочка, которую я сломал несколько часов назад, и она, дрожа от страха, поздравляет меня, потому что её сердце оказалось в миллион раз крепче моего долбанного эго.

— Спасибо... — сказал я, задув свечу, и глядя, как тонкая струйка дыма уходит в небо, растворяясь в сосновых ветках. — Не вини себя, я не злюсь. Просто мне... не по себе. Понимаешь? Хреново чувствовать, что я тут за твой счёт прохлаждаюсь. Я мужик, Ник, и не должен на твоей шее сидеть. Я отдам тебе деньги, как только смогу.

— Не надо, Ян, — Ника тут же замотала головой. — Пожалуйста. Пусть это будет просто мой подарок. Ты столько для меня сделал... просто прими это, ладно?

— Ладно, — я чуть подвинулся, освобождая ей место поудобнее.

Не стал спорить, но для себя уже всё решил.

Ника протянула мне пирожное, и я осторожно взял его, откусывая. Не знаю, что именно это было, но было очень сладко, шоколадный бисквит, и с какими-то орешками.

— Где ты это взяла? Очень вкусно, попробуй, — протянул Нике, поднося салфетку к её губам.

— Рядом со столовой есть небольшой магазин, и там продают выпечку, — осторожно сказала она, откусывая небольшой кусочек. — Ян... ты правда больше не злишься?

Я посмотрел на Нику, на её покрасневший нос, на капельку крема в уголке губ, и почувствовал такую волну нежности, что в горле снова стало тесно.