Книга Чужие под одной фамилией, страница 160 – Александра Новикова

— Я не пойду в школу, Ник, — отрезал я, отводя взгляд в стену, где обои давно отклеились по углам. — Мне там делать нечего.

Представил эти коридоры, взгляды, и меня едва не вывернуло.

— Тебе нельзя пропускать, Ян, — тихо произнесла она, теребя край одеяла, словно её действительно волновала моя успеваемость. — Ты и так из-за полиции много пропустил.

Посмотрел на неё, чувствуя, как в груди разливается горькая нежность. Я же видел, как у неё подрагивают пальцы, когда она говорит о школе. Ника делала вид, что печётся о моих прогулах, старалась звучать здраво и заботливо, но я чувствовал её настоящий страх. Она боялась идти одна. Боялась шёпота за спиной, взглядов или сальных шуточек. Ника не хотела признаваться, что я — её единственный живой щит, но её зашуганный вид выдавал её с головой. Она цеплялась за мою учёбу как за повод не остаться беззащитной перед толпой.

— Ник, ты же понимаешь, что я там буду как зверь в клетке? — прохрипел я, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия школьного шума.

— Я буду рядом, они ничего не скажут... — она почти не дышала, глядя на меня.

Она пыталась быть сильной для меня, чтобы иметь возможность спрятаться за мою спину.

— Ладно, — я сдался. — Иди собирайся.

* * *

Вход в школу дался мне тяжелее, чем допрос у Лебедева. Шёл, стараясь не хромать и не показывать, что каждый вдох — это маленькое, изматывающее сражение с поломанными рёбрами. Чувствовал липкий коктейль из страха и ненависти, направленный в мою сторону. Для пацанов я был опасным психопатом, для девчонок — ожившим кошмаром, который почему-то гуляет на свободе. На Нику смотрели иначе: с этой тошнотворной, липкой жалостью, от которой ей, я уверен, хотелось сбежать на край света. Она шла, втянув голову в плечи и пряча взгляд.

В гардеробе наши пути разошлись на пару метров. Ника, опустив голову и спрятав лицо за волосами, юркнула в свой проход, а я свернул к своему шкафчику. Тишина вокруг меня стала почти осязаемой, школьники расступались, как перед прокажённым. На дверце своего шкафчика жирными, красными буквами было написано: "НАСИЛЬНИК".

Внутри всё похолодело. Стоял и смотрел на это клеймо, чувствуя, как по венам разливается ядовитая горечь, выжигая остатки моего самообладания. Я медленно поднял руку и провёл костяшками пальцев по буквам. Краска уже подсохла — её не стереть рукавом, она въелась в этот металл так же, как обвинение въелось в мою жизнь. За спиной раздались смешки и обрывки шёпота:

— Глянь, припёрся...

— Как его вообще не закрыли?

— Улик не хватило, чтобы этого пса окончательно засадить. Ничего, такие долго на воле не гуляют.

Я сжал челюсти так, что зубы скрипнули, а в висках застучала кровь. Хотелось развернуться и вбить эти слова обратно в их чистенькие глотки, но я понимал: один замах — и я вернусь в участок. Запихнув во внутрь куртку, захлопнул шкафчик, и резко обернулся. Гул голосов на секунду стих — они всё ещё боялись меня, даже если считали последней мразью.

В этот момент в главный проход вышла Ника. Она была в чёрных свободных джинсах и сером худи, которое почти полностью скрывало её хрупкую фигуру. Ника выглядела такой маленькой и напуганной, что моё собственное унижение отошло на второй план. Я моментально подвинулся, делая шаг в сторону, и загораживая своим телом изуродованный шкафчик. Не хотел, чтобы она видела эту надпись.