Книга Чужие под одной фамилией, страница 135 – Александра Новикова

Не помню, сколько мы просидели на этих ледяных ступеньках, не помню, как Никита усадил меня в свою машину, пропахшую бензином и дешёвым освежителем воздуха. Он что-то говорил, его губы шевелились, но я ничего не слышала — в ушах стоял сплошной белый шум, а перед глазами слепящий свет ламп. Кожа до сих пор горела там, где её касался врач. Мысль о том, что совершенно чужой мужчина видел меня полностью обнажённой, рассматривал на этом жутком кресле и фиксировал каждую складочку моего тела, вызывала удушающую тошноту.

Пришла в себя только когда мы переступили порог квартиры Яна, она встретила нас пугающей тишиной. Я устало кинула куртку прямо на пол, скинула кроссовки и на негнущихся ногах пошла в ванную.

— Что тут произошло? — с непонимающе спросил Никита, замерев в дверях квартиры.

— Обыск, — коротко бросила.

Щелчок замка принёс крохотное, почти призрачное облегчение. Я включила горячую воду, дождалась, пока от неё повалит густой пар, и сбросив одежду встала под струи, чувствуя, как кипяток обжигает кожу. Взяв мочалку, начала яростно, до красноты и боли растирать плечи, грудь, живот — всё то, к чему прикасались латексные перчатки. Но всё равно продолжала чувствовать на своём теле его холодные пальцы и безразличный, оценивающий взгляд.

Когда наконец вылезла из ванны, окутанная облаком пара, долго стояла босиком на маленьком коврике. С меня стекала вода, оставляя тёмные пятна на полу, а я просто смотрела в одну точку, не понимая, что делать дальше. Взгляд упал на змеевик полотенцесушителя, там висели мои трусы, которые я вчера сама там и оставила сушиться. Они выглядели точно так же, как вчера и мне до боли в груди хотелось верить, что полицейские их не трогали, что хоть чего-то в этой квартире не коснулись их руки.

Рядом висели серые спортивные штаны Яна и его огромная чёрная толстовка. Не раздумывая, я схватила их натянула на себя. Одежда Яна была мне велика, штаны пришлось подвернуть, а рукава полностью скрыли мои пальцы, но именно этого я и хотела. Меня окутал его запах. Толстовка пахла бетонной пылью со стройки, горьковатым табаком и чем-то очень личным — тёплым, едва уловимым запахом его кожи и пота. Уткнувшись носом в высокий воротник, я смогла сделать первый за весь день полноценный, глубокий вдох.

Это было единственное, что не казалось мне сейчас грязным. Я физически была не способна заставить себя надеть свою одежду — ту, в которой копались чужие люди, ту, от которой пахло моими духами. Сейчас этот сладковатый цветочный аромат казался тошнотворным напоминанием о коридорах отдела и стерильном кабинете. А в вещах Яна, грубых и пахнущих тяжёлой работой, я наконец почувствовала себя хоть немного защищённой.

Но стоило мне выйти из ванной, как иллюзия безопасности пошатнулась. Войдя в спальню, замерла, не в силах сделать и шага. Наши с Яном вещи в диком беспорядке валялись по всюду, что-то было свалено на кровать, что-то, сапогами оперативников, забито под неё. Глядя на этот хаос, внутри снова поднимались слёзы, я не понимала, за что хвататься в первую очередь.

Хуже всего было смотреть на гору нашего нижнего белья, которую вывалили прямо в центр этого беспорядка. Мы никогда не клали его вместе, у каждого была своя полка, своя территория. Мы даже не прикасались к вещам друг друга, мне очень хотелось в это верить.