Книга Моя (не)любимая бывшая, страница 117 – Диана Рымарь

Барсег краснеет еще сильнее, но больше не двигается. Замирает, держа брата на мушке. И я, и Ваган отчетливо понимаем — долго он не продержится.

Самое удивительное — мне кристально ясно, почему Барсег не стреляет.

Ваган прав, он — его плоть и кровь. Действительно, как жить, после того как выстрелил в родного человека? Того, с кем рос, кого оберегал.

Пусть Барсег пытался посадить брата, но это не то же самое, что всадить пулю в родного человека. У меня ведь тоже есть сестра, Аня. Соверши она жуткое преступление, наверное я бы тоже отправила ее за решетку. Но выстрелить… Я ее так люблю, что скорее закрыла бы собой.

Вот главное отличие двух братьев — Вагану любить не дано, зато Барсег прекрасно умеет это делать.

— П-последний шанс, — Барсег еле шевелит языком.

— Ни хрена ты мне не сделаешь, кишка тонка, — повторяет Ваган с самодовольной ухмылкой. — Зато сделаю я… Давно было пора избавиться от этой суки, она нас рассорила!

С этими словами он наводит на меня ствол пистолета.

Я зажмуриваюсь, тихо пищу от ужаса:

— А-а-а…

Сухой звук выстрела буквально оглушает.

Мне страшно открыть глаза. Страшно что-либо почувствовать, ведь, по всему, Ваган должен был в меня попасть, он стоял совсем рядом.

Я готовлюсь ощутить страшную боль от пулевого ранения и… Не чувствую ее.

Слышу лишь какие-то булькающие звуки. Разжимаю глаза и вижу, как мужское тело валится на пол.

Ваган лежит с простреленным горлом, из раны хлещет темная, почти черная кровь. Его глаза вытаращены, они неживые.

— Барсег, ты убил его… — шепчу одними губами.

Поворачиваюсь к нему и наблюдаю за тем, как он сначала кивает мне, словно пытается сказать что-то типа: «Пожалуйста, милая, все для тебя». Но у него явно не хватает сил, чтобы произнести хоть слово, а потом он тоже валится на пол. Видно, его время закончилось.

Снежана

Я забываю, как дышать, когда вижу Барсега лежащим на полу.

— Нет…Не-е-ет! — громко кричу.

Как будто от силы моего крика что-то зависит.

Как будто он сейчас возьмет и очнется… Только потому, что мне так отчаянно это нужно.

Я подскакиваю с места, бросаюсь к нему, опускаюсь на пол.

— Милый, очнись! — прошу его, стирая со своих щек слезы.

Но глаза Барсега закрыты, лицо, кажется, еще больше опухло. Аллерген продолжает свое черное дело.

А еще Барсег хрипит. Страшно так! Натужно…

Звук кажется мне диким.

Очевидно, что он еле дышит, и я понятия не имею, как ему помочь. Я даже искусственное дыхание делать не умею. Ни разу в жизни не приходилось, только видела, как это делали в фильмах.

Я резко поднимаюсь, оглядываюсь по сторонам, вспоминая, где может быть мой телефон. Он был в сумочке, которую я, кажется, уронила в кабинете Барсега, когда увидела там Вагана. Да, он там!

Несусь туда со всех ног, спотыкаюсь о ковер и чуть не распластываюсь на ровном месте.

Чертовы шпильки! Зачем вообще я их надела? Дура, надеялась сразить Барсега красотой, а попала в такой переплет.

Сумочка находится быстро, лежит рядом с плащом, который Ваган с меня содрал.

Я хватаю ее, вытаскиваю телефон.

Звоню сразу в скорую. Вот только служба, которая всегда должна быть доступна, не отвечает. Очень быстро понимаю, что телефон вообще не работает.

— Да чтоб ты провалился! — кричу в бессильной злобе.

Сломался, что ли? От падения?