Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 66 – Лина Коваль

Сдерживаюсь, чтобы ответить «никогда».

Сейчас начнется...

Косяк мой.

Неоспоримо, но факт.

Просто старался отсрочить этот волнующий момент, как мог, чтобы не спугнуть Ясю.

— Отвези меня на работу и… напомните, девушка, как вас зовут? - мама отправляет куда-то в пустоту. - Я не расслышала.

Моя жена предельно медленно поворачивается ко мне. Темные глаза опасно сверкают, словно предупреждая: едва мы окажемся наедине, мне придется ой как туго. Есть ощущение, что я только что обоссал чью-то флотилию.

Вернее, не чью-то, а ее. Ясину флотилию в виде ее гордости.

— Меня зовут Ясмина, - между тем отвечает смирено и вежливо.

Обожаю свою татарку!

— А фамилия? - Валентина Андреевна не унимается.

— Русская.

— Я имела в виду фамилию, которую вам дали родители, - странно вежливо уточняет.

— Набиева.

— Ясненько.

Выезжая на дорогу, я отчетливо слышу, как раскручивается сложный механизм в голове директора Дворца Культуры Горьковского Автозавода.

— И давно ты Русская? - новый вопрос звучит тихо.

— Две недели, - отвечаю за Ясю.

— А я не с тобой разговариваю, крамольник! - мама строго осекает.

Блядь.

Я щас крайний.

Пялюсь на дорогу и сжимаю руль.

— Что ж… И свадьба, наверное, была? - Как опытный врач, мама продолжает собирать анамнез, чтобы выдать - я уверен - нечто фееричное.

В своем стиле.

— Просто расписались, - осторожно отвечает Ясмина и заправляет свое каре за ухо.

Эта ее смиренность возбуждает меня дико.

До треска в ширинке.

Вся такая правильная моя девочка!

Послушная.

Но только не со мной, на хрен.

— И чем ты… вы, - вовремя исправляется мама. - … занимаетесь? Кем работаете? Кто ваши родители? Откуда вы вообще? - к концу чувствуется, что снова заводится, как часы.

— Я родилась в Нижнем Новгороде. Работаю социальным работником, - гордо произносит Яся.

— Социальным работником! - повторяет мама.

— Да. Родители давно на пенсии. Живут здесь же.

— Так надо ведь сделать все по-людски, - вступает Валентина Андреевна. - По старорусским традициям. Мы должны были попросить вашей руки, устроить сватовство. Потом широкую свадьбу. Это ж сколько дел у нас намечается…

— Мама… - бросаю предостерегающий взгляд в зеркало.

— Не спорь с матерью, - она строго говорит. - А лучше уважь меня. Я столько ждала. Женился и ни слова не сказал, паскудник. Так, я думаю хорошо будет сделать торжество у нас в ДК. Человек триста… Да… Триста точно поместится. Для остальных что-нибудь достроим.

— Для остальных? - Яся шокированно округляет глаза.

— Надо вызвать Шереметьевых из Израиля, Гончаровы приедут из Владивостока. Жаль, Архиповы приедут не все, но кем-нибудь их заменим. Афанасьевы, Мочаловы, Гибнер, Осолодковы. Всех так сразу и не вспомню…

— Мама…

Но эту праздничную машину уже не остановить.

— Коллективы все выступят, ведущим сделаем Игоря Скоморохова. Он меньше всех пьет. Так что ещё… с цветами я договорюсь. С платьем тоже. Слышишь меня, Ясмина…. наш завхоз по костюмам такой наряд тебе пошьет. Закачаешься…

— Меня уже качает… - Яся вздыхает и смотрит в окно.

Заезжаю на стоянку.

— Так молодежь. Я пошла, - хватает сумку. - У меня сегодня прогон. Завтра важный концерт. День барабули.

— Пока, мам.

— Ясмина, доченька, - снова меня игнорирует. - Ты приезжай завтра ко мне. Прямо сюда. Поболтаем, посплетничаем.