Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 51 – Лина Коваль

— Выйди, Поля, - небрежно бросаю через плечо и приступаю к процедуре. - Блядь, ты совсем дурная?... - хриплю, когда спины касается теплая ладонь. - Где твой мавр?

— Мик…. Пожалуйста, - она всхлипывает.

Понимаю, что она тоже не совсем трезва.

— Давай поговорим.

— О чем? - сплевываю пасту в раковину и разворачиваюсь, выставляя руки, чтобы оставить между нами безопасное расстояние.

— Я уже не знаю, как к тебе ещё подойти, - быстро сообщает она со стеклянными от слез глазами и цепляется за мои запястья. - Ты это специально, да? Все специально, чтобы я ревновала.

Да твою мать. Песня та же, поет она же…

Что за наказание?

Полина хватается за рубашку над поясом брюк, психует.

— Женился специально! Приехал сюда с этой… Чтобы я ревновала. Я ведь все поняла…

— При чем здесь ты?

— Твоя взяла, Мик. Я все осознала.

— Что ты осознала?

— Свою вину. Насколько тебе неприятно было, когда я вышла замуж за Георгия. Как ты себя чувствовал… Сегодня на себе это испытала.

— Никак я себя не чувствовал. Ты преувеличиваешь.

— Твоя взяла, Мик, - повторяет она, и по щеке бежит черная от туши слеза. - Я разведусь с ним. Теперь поняла, как сглупила. Нас с тобой столько связывает, я просто не выдержала… Я ведь так тебя люблю. Сейчас все ему скажу…

Я останавливаю.

— Не любишь, - я качаю головой. - И никогда меня не любила. Я же тебя все время не устраивал. Ты сейчас перепила, завтра с похмелья будешь жалеть. Глупости все это, Полинка!

— Я скажу…

— Перестань, - строго повышаю голос. - Ты сейчас пойдешь и ляжешь спать.

Она шмыгает носом.

— Пойдем, - тяну ее за локоть и веду в коридор.

Там передаю лысому, не объясняя. Он кивает, в руке, как и всегда, телефон. Бизнесом заниматься у нас в принципе полная жопа, а у Геморроича такой бизнес, что жопа вдвойне. Ещё и жена бросит.

Жалко его.

Мужик вроде нормальный.

Поля, кажется, успокаивается, молча прилипает к руке мужа и осоловело на меня смотрит. Пока перекидываюсь с ним дежурными фразами по поводу прошедшей свадьбы, Ясмина проскальзывает в туалет.

Мы занимаем узкий коридор, поэтому она царапает ноготками мою спину. Мол, отойди. А затем, когда я делаю шаг вперед, сдвигая соседей, обхватывает мой торс, чтобы обойти, припечатываясь сзади.

Мое тело реагирует на прикосновение мощной отдачей в пах.

Спешно прощаюсь с соседями.

Полина напоследок смотрит с обидой.

Сорян, так вышло.

Возвращаюсь в комнату и, пока избавляюсь от ремня на брюках и рубашки, думаю о том, что в моем браке нет ни одной доли процента от мести бывшей или чего-то такого, не касающегося нас с Ясминой. В моем решении жениться только лютый хардкор: процентов тридцать идиотизма, около двадцати - мужского горячего азарта, а остальное - это возбуждение, которое вот-вот польется из ушей.

Рука инстинктивно тянется к волосам, но в последний момент решаю оставить резинку там, где сидит. Почесываю плечо, которое тоже мою жену, оказывается, не очень-то устраивает, и усмехаюсь.

Еле сдерживаюсь, чтобы не заржать.

Подвижный, расслабленный таз.

Надо ж такое придумать!...

Сев на край кровати, развожу колени и упираюсь в них локтями. Гипнотизирую дверь, которая совсем скоро открывается, и на пороге появляется Яся. Маленькая, босая, пьяненькая - самый кайф!...

— Танцуй сюда, Полторашка, - почесав заросший щетиной подбородок, зову хрипловато.