Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 54 – Лина Коваль

— Ты в курсе, что ты не Полторашка? - продолжает полушептать-полухрипеть сосед уже в ухо и кусает… мочку.

Ох…

Извращенец.

— А кто я? - мой голос тоже не совсем нежный.

— Ты не Полторашка, ты у меня… алкашка, Яся, - смеётся он и осторожно сдавливает мою грудь.

Ещё одно «ох» срывается с губ. То ли от его наглости, то ли от удовольствия - не знаю.

Но голос я узнаю…

Вспоминаю, где я и кто я. И самое главное - кто он!...

Мой муж - Микула Русский.

Грудь сладко ноет, а внизу живота что-то тянет.

— Эм… а ты чего это вообще себе позволяешь? - вдруг возмущенно спрашиваю и собираюсь подняться, но сильная рука не дает, и я снова падаю на подушку.

— Вишню вот… пизжу, - его голос тонет где-то у меня во рту, потому что Микула нахраписто целует.

Я чисто инстинктивно отдаляюсь.

— Надо зубы почистить, - страшно смущаюсь, слизывая с нижней губы вкус Микулы.

Он карикатурно хмурит широкие светлые брови.

— Издеваешься, да? Я вчера вечером два раза чистил. И утром уже… Два!...

— Зачем так много?... - искренне удивляюсь. - Ты чего? Зубную эмаль сотрешь.

— Как бы чего другое… не стереть, - он смеётся и снова меня целует.

Его мягкие влажные губы обращаются со мной слишком жестко. Весь мой прошлый опыт поцелуев, до Микулы, обнуляется, потому что и не поцелуи это были вовсе. Так… ничтожные чмоканья за стенкой.

— Мик, - все же уворачиваюсь. Жутко неловко: теперь его ладонь поглаживает мой животик в предательской близости от резинки тоненьких трусиков. От горячих пальцев на коже, кажется, остаются ожоги.

Ощущения странные: будто знаю, что это плохо, как бургер в полдвенадцатого ночи, но хочется быть плохой и перемазанной майонезом. Чтобы мужская рука проскользнула внутрь. Потом жалеть буду - не сомневаюсь.

Но все же…

Всхлипываю, когда мои тайные желания сбываются.

И… будто сознание теряю.

— Ох-х-х-х, - сжимаю сильные пальцы бедрами и сразу же чувствую небывалый прилив удовольствия. Тоже ухожу в водоворот. - Ох-х-х-х-х… - будто над землей парю.

— Ох-х-х-х… уеть, - вторит Мик, крепко сжимая меня между дрожащих ног, пока я не растекаюсь по кровати, как теплое желе. - А ты горячая, Яся!... Я даже сделать ничего не успел…

Так… ну все.

Обхватываю мощное запястье и вынимаю руку из трусов, как строгая кондукторша безбилетника.

— Ты сдурел? - почему-то решаю на него разозлиться. - Да? Точно. У тебя температура?

— От тебя? Да!...

Я опять осматриваю комнату.

— Ничего не помню. Как мы здесь оказались? - озадаченно шепчу и отворачиваю лицо в сторону, когда Микула тянется, чтобы снова меня поцеловать.

Колючая щека впечатывается в шею, а потом мой недофиктивный муж неожиданно подтягивается и придавливает меня своим телом.

— Ничего не помнишь, Яся? - внимательно рассматривает мое лицо.

— Нет. Ничего.

— Совсем-совсем?

Я закатываю глаза и обнимаю широкие плечи - просто так удобнее.

— Как танцевали - помню… Как из шатра вышли… А дальше - ничего.

— Точно? И ночью ничего не слышала?

— Нет. Только под утро мне сон снился… Мои все… Набиевы. А ещё... чайка.

— Чайка, значит, - плотоядно улыбается.

— Так… что произошло? - я начинаю злиться сильнее. - И что я должна помнить?...

Первая мысль: этой ночью у нас все было.

— Мы… мм… занимались… мм… - играю бровями, чтобы он понял, как мне неловко.

— Сексом? - подсказывает, ещё сильнее вдавливая в кровать мои бедра своими.