Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 48 – Лина Коваль

Георгий опускает взгляд и гордо расправляет плечи.

— Ого, это же наш фирменный мерч!... Моя разработка!

— Чего? - Мик непонимающе усмехается.

— Подушка…

— Подушка? - я хмурюсь.

— Ну да. Подушка для профилактики геморроя. Исключительно для оптовых вип-клиентов, - говорит он хвастливо.

— А… хмм… Извините!... - я скорее спешу в нашу комнату. По-моему, мои уши тоже красные.

Микула следует за мной.

Плотно закрыв дверь, избавляюсь от проклятой разработки, бросив на единственную в спальне кровать.

Оба тенью нависаем над ней.

— Для профилактики геморроя… - повторяю с ужасом.

— Угу… Хм… У Георгия что-то вроде фармацевтической компании. - Мик снимает пиджак, мягко смотрит на меня и резко замолкает. Еле сдерживается.

— Это… это ведь не губы?! - с ужасом произношу и посматриваю на мужа, вспоминая, как гордо шествовала с подушкой по подъезду и потом по загородному комплексу в поисках стойки администрации.

— Кхм… - он прочищает горло. - Боюсь, что нет, Полторашка, - говорит сдавленно и тоже краснеет.

Я вскипаю, как чайник.

— Только посмей заржать, Русский, - зло ткнув указательным пальцем в твердую грудь, предупреждаю.

— Ни за что!... - он тянет ко мне руку.

— Только попробуй, - сама икаю от приступа подкатывающего смеха.

— Как можно! - широкая ладонь активно разминает мою шею. - Кстати, это профилактика остеохондроза, дорогая.

— Заткнись!!! - прикусываю нижнюю губу.

И да, мы оба громко и заливисто хохочем!

— Поверить не могу, что ты тоже женился, Русский! - непонимающе качает головой Орлов Серега и залпом выпивает содержимое стопки.

Я расслабленно вздыхаю и привыкаю к мелькающему свету, который излучает диско-шар.

— На хера?... - он хрипит морщась.

Пожав плечами, верчу в руке стакан с яблочным соком и посматриваю на трясущийся от горячих танцев пол.

— Ну скажи, Мик… Неужели назло Полинке отморозил уши? - ржет, не унимается.

— Захлопнись!... - равнодушно бросаю.

— Или… она… Жена твоя… Не давала тебе без штампа? - кивком указывает на Ясю, плавно двигающую округлыми аккуратными бедрами.

Не донеся стакан до рта, улыбаюсь.

Она мне и со штампом не дает!

Сломала систему, Полторашка!...

Смотрю на женушку, которая за пару часов подружилась здесь со всеми вплоть до официантов, исключая лишь подружек невесты, которым мне хочется промыть рот: слишком уж активно перетирают нашу молодую семью за столиком напротив вместе с невестой.

Ясмина великолепна.

С каждым днем она поражает меня все больше. Тем, что бывает разной, и привыкать бессмысленно. К примеру, сегодня мой «бытовой абьюзер», умудрившаяся за неделю организовать всю мою жизнь вплоть до пустых коробок из-под пиццы, переехавших в мусоропровод, и носков, на людях превратилась в маленькую вежливую скромницу, хлопающую длинными черными ресницами.

И вот он, обратный эффект: чем сильнее эти метаморфозы, тем больше мне хочется за ними наблюдать.

Я медленно рассматриваю раскрасневшееся лицо, длинную шею и тонкие запястья, которыми татарочка крутит, как и своими бедрами. И без того короткая белая юбка задралась, обнажив стройные ножки. Ну а Ясины новые туфли… Клянусь, твою мать… я мысленно дрочу на них весь день, как тупой подросток-малолетка.

— Вот Полинка идиотка! Надо было просто тебе не давать, Русский!...