Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 45 – Лина Коваль

— Неужели в прошлом месяце? - удивляюсь и забираюсь внутрь.

— Давай ограничимся формулировкой «в прошлом...»

— Это ужасно. Сегодня моем полы…

— Моем полы… - Русский оборачивается и уныло смотрит на свой подъезд, видимо, совершенно не понимая, как мы оказались в этой точке. Ведь всего пять минут назад целовались в спальне. - Ну ладно, - он обреченно вздыхает и, перед тем как хлопнуть дверцей, говорит: - Только у меня странное ощущение.

— Какое?

— Будто я живу со Сталиным!...

Закусив нижнюю губу, наблюдаю, как муж пружинистым шагом обходит капот, а ветер играет с его выцветшими волосами.

— Сталин и… Брежнев, - шепчу тихонечко под нос. - Вот у нас, конечно, семейка!...

«Медовый» недельный отпуск заканчивается совместной поездкой на свадьбу.

Как бы я ни отнекивалась, пришлось согласиться, ведь по условиям договора только три раза за этот год мы с Микулой сможем ночевать раздельно. Было бы глупым тратить первый так скоро.

Солнечный выходной денек за окном радует как никогда, поэтому я сбрызгиваю запястья любимыми цветочными духами и с каким-то извращенным удовольствием смотрю на новые серебряные туфельки.

Они.… прелестны.

Пожалуй, никогда в жизни я не чувствовала себя настолько женщиной, как вчера, в пункте выдачи «Агата», когда примеряла эти тесные лодочки с очаровательными завязками на щиколотках.

— Ходить на каблуках - атавизм, Ясмина, - недовольно бубню под нос. - И никакая ты не женщина. Ты пока так… заготовка… - и стыдливо вздыхаю.

Определенно замужество действует на мою женственность максимально странно, потому что вчера же в гардеробе появился розовый топ с длинными рукавами, который в стопке с белыми футболками смотрится чужеземцем.

Кладу его вместе с джинсами в дорожную сумку поверх мужских вещей.

— Где мои носки?... - гремит на всю квартиру Русский.

— В шкафу.

— В каком?

— В духовом, - хихикаю. - Эй!... Ты снова не спросил разрешения!...

Едва успеваю прикрыться халатом, как недовольный муж появляется в спальне. С влажными после душа волосами, полураздетый и босой. В одних строгих черных брюках, которые я любезно согласилась отутюжить утром.

Всего лишь услуга за услугу, потому что Микула в это время с помощью перфоратора сражался с бетонной стеной. Лютику срочно нужна была полочка. Скажу по секрету, он дважды за неделю затопил «русскую флотилию». Да с таким разгромом, что три корабля сразу же пришли в негодность: дно от влаги разбухло и треснуло.

Хорошо, что длинноволосый водолаз-адмирал пока не в курсе, иначе Лютику бы точно не поздоровилось. Потом что-нибудь придумаю.

Вот уже три дня мы обустраиваем совместный быт. С хлебницей, чеснокодавилкой и ещё кучей приобретенных для дома вещей. Вернее, обустраиваю быт я, а мой муж, нацепив снисходительную улыбку и порой закатывая глаза к потолку, стойко меня терпит и ночует на раскладушке.

С жаждой дорвавшейся до искусства эстетки рассматриваю рельефный мужской торс. Должны же быть бонусы и в таком браке, как у нас.

— И где же они? Нет их! - Мик, открыв дверцу, расставляет руки на поясе брюк.

Смотрит.

— Вот!...

Смотрит.

— Здесь их нет!...

Словно сквозь полки.

Ну почему все мужчины такие? И отец, и братья, и теперь вот ещё муж?... Это ведь не зависит ни от возраста, ни от национальности, ни от остроты зрения. Что там в их расхваленной игрек-хромосоме такое отсутствует, что они порой не видят дальше своего носа?