Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 2 – Лина Коваль

— Так, - замираю, рассматривая собранную за три года картотеку. - Это моя любимица Феррари. Восемьдесят пять лет. Здорова как космонавт перед полетом.

Мира рассматривает анкету Вероники Степановны и смеётся:

— Почему Феррари-то, Ясь?

— А она с утра на рынок за яйцами так бежит, что все спорткары отдыхают. А вот это Чанган. Семьдесят три года. Легкая деменция.

В глазах новенькой вижу закономерный вопрос, поэтому отвечаю:

— Чанган - потому что любит с «Алиэкспресс» всякую ерунду заказать. Вроде ушных шапочек для душа или кружевных чехлов на унитаз.

— Я сейчас умру от смеха. - Мира сгибается пополам.

— Зря смеешься. Ты запоминай-запоминай. Мы, соцработники, должны обладать феноменальной памятью. Эта - шестидесятилетняя Шкода, как что вычудит - хоть стой, хоть падай. Эта - Вольво - помешана на безопасности: в дверях четыре замка и открывает только по паролю, который каждый раз меняет. Можно, кстати, называть любой, потому что она их все равно не помнит. Смарт ростом метр пятьдесят, а Тесла бережет электричество. Не дай бог у нее свет включенным оставить - тут же жалобу на горячую линию накатает. Это СсангЙонг, - недоверчиво посматриваю на сменщицу. - Лучше тебе пока не знать, почему…

— Ой, все, - Мира останавливает и хватается за живот. - А на личную жизнь у тебя с таким «автопарком» время остается? Ты, вообще, замужем?

— Я же татарка, - отвечаю тихо и опускаю глаза. - Выйду замуж, как только папа найдет достойного жениха.

— Ого. Такое ещё бывает?

— Конечно.

— И какие требования к кандидату?

— Он должен быть татарином, - говорю первое и основное. Нет ничего более принципиального для отца, чем это.

— А ещё?

— Все остальное не так важно, - хмурюсь, раскладывая карточки по порядку.

— Это ещё почему? Ты такая симпатичная, Ясмина.

— Потому что мне двадцать три…

— Двадцать три не приговор, - хмыкает новенькая.

Все тридцатилетние так говорят.

А когда тебе на пятки наступают молодые татарочки, да ещё и покладистые, найти жениха становится чем-то нереальным. Не скажу, что я как-то стараюсь. Скорее, каждый раз тихо радуюсь, что очередная «отцовская надежда» помахала мне ручкой.

Мне бы собственную квартиру. Хотя бы однушечку на окраине. Тогда я бы вообще замуж не вышла.

— Ну так ещё какие требования?...

— Татарин, - повторяю на всякий случай, так как это самое главное, и поправляю короткие волосы. - Желательно не очень общительный - разговоров мне и на работе хватает, но умный - качков я терпеть не могу. Все эти горы бицепсов только на картинке красиво смотрятся. Не прокормишь такого, хоть ведрами готовь. Что ещё… чтобы выглядел презентабельно. Не патлатый, причесанный, можно даже в очках.

— Ну ты, конечно, извращенка, - Мира качает головой. - Худой, неразговорчивый, причесанный очкарик - таких в нашем парке ночью полно. Ходят в плащах, девок пугают. Вот только не знаю, как у них с национальностями. Как-то не интересовалась.

— Ну спасибо, - смеюсь.

— Вообще, скажу тебе как трижды замужняя и ни разу не судимая женщина: мужика найти не проблема, а вот не прибить его потом, - Мира многозначительно приподнимает брови, - задача!...

— Если у тебя с нервами проблемы, то у нас работать будет сложно, - вздыхаю и бью себя по лбу. Ох уж эта моя привычка говорить сразу все как есть. Ну кто так на работу сотрудников принимает?...