Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 8 – Лина Коваль

Оборачиваюсь и осматриваю долговязого узкоглазого брюнета в рубашке с коротким рукавом и широких брюках. В руках у него горшок с цветком и пакет с надписью «Русские колбасы».

— Сәлам-сәлам. Ты что ль, Фидель?...

— Я, Ясминка, я, - он по-простому улыбается. - А ты это… не помнишь, что ль?

— Не помню, - строго киваю и убираю волосы за ухо. - Пойдем… раз уж приехал.

Начинаю квест по выходу из автовокзала, делаю это по привычке слишком быстро, поздно замечаю, что Фидель отстал. Остановившись, складываю руки на груди и жду.

— Ты чего бежишь так, Ясминка? - запыхавшись, спрашивает. - Я устал же… Ты остановися…

— Пойдем туда, - указываю на вывеску в кафе.

— Дорого там. Ну пойдем, - соглашается. Мы заходим внутрь и садимся за стол. - Это, кстати, тебе. Эбика передала. Сказала: подари хоть Ясминке, сама ростила.

Критическим взглядом осматриваю орхидею, а вернее, фаленопсис. Комнатные цветы я люблю, у нас в доме их много: рассаживаю, поливаю, протираю листочки.

— Спасибо, - принимаю горшок.

— А это бешбармак, - поднимает пакет. - Мамка сложила. И молоко. Козье.

— Давай уже сюда, - вздыхаю и все забираю. - А чего приехал-то? - с опаской спрашиваю.

Фидель довольно улыбается. Светится весь, как мои старики в день пенсии.

— Так жениться хочу. Эбика говорит: «Поезжай, Фиделька, ты в Новгород, там дочка Радикова… Ясминка. Поженитесь, детей потом родите…»

— Мужчины не рожают детей, - чопорно поправляю.

Что за привычка присваивать себе чужие заслуги?

— Ну я так… это… образно ж, Ясминка!...

— Не надо образно, - осекаю. - А лет тебе сколько? Работаешь где?

— Так двадцать семь-то стукнуло. Весной же ещё. А работаю у нас в деревне водителем автобуса. В район езжу. Первый человек, считай. Старикам надо лекарства, справки какие - все везу. Не забесплатно, конечно, так что жить есть на что.

— Помогать надо просто так. Иначе это не помощь, а заработок на чужой трагедии, - недовольно бурчу, но внутренне выдыхаю.

И этот бракованный.

Фидель откашливается, проверяет, застегнуты ли пуговицы на рубашке, а я думаю, как отшить женишка поскорее.

Папа-папочка, как же ты меня достал со своими смотринами!...

— Ладно, - поднимаюсь из-за стола. - Я все поняла. Спасибо за цветок и подарки. Позвоню тебе ещё…

— Так… а ты куда… я думал, город мне покажешь, гулять будем. Бешбармак есть.

— Ты голодный? - спрашиваю, поглядывая на пакет.

— Нет, это тебе привез.

— Ну и все. На связи…

Ухожу скорее.

— Ясминка….

— Чего?

— А как ты позвонишь, если у тебя нет моего номера? - растерянно спрашивает Фидель.

— Справедливо. - Возвращаюсь и стискиваю горшок. - Записывай.

Приходится продиктовать ему цифры.

Наконец-то распрощавшись с потенциальным мужем, поскорее захожу в метро и еду к бабе Тасе. Из-за встречи на автовокзале пришлось отложить свой визит к ней.

— Ясик, ау! - кричит она из комнаты, когда открываю дверь.

— Здравствуйте! - ору так, что у самой уши закладывает.

— Ясик… Ау!

Ставлю цветок на стул в прихожей и снимаю кеды. Баба Тася всю жизнь проработала на камнедробильном заводе, поэтому глуховата на оба уха. В моей картотеке так и значится: «Ау-ди».

Останавливаюсь в дверном проеме и машу ей. Тепло улыбаюсь. У одиноких стариков нет в жизни больше радости, чем мой приход. Поэтому плохое настроение стараюсь оставлять в подъезде.