Книга Сдавайся снова, Александрова!, страница 100 – Лина Коваль

— Мы ведь не знали, что вы с папой сошлись… - говорит Артем.

Дети с улыбками переглядываются, а я безнадежно краснею.

— Он рассказал?

— Дождешься от вас, родители! Сами узнали. По всему поселку ваши фотографии развешаны. - отвечает Артем со смехом. - Я же говорил, что собак надо выгуливать на специализированной площадке, иначе фото нерадивого владельца размещают на всех информационных досках?

— Эмм… Я про это и не вспомнила. - сервирую стол, вспоминая свой наряд в тот вечер.

Чулки, развевающееся по ветру пальто, поцелуи Александрова…

Стыдно-то как. Я в этот поселок теперь как минимум полгода не въездная.

— Уже не спрашиваю, что вы той ночью делали возле нашего дома и почему были так странно одеты… - Артем усмехается.

— Лучше закроем эту тему, - тут же охотно соглашаюсь и пожимаю ладонь сына, но искренне радуюсь, что больше не надо обманывать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А Настя вновь чуть не плачет. Приходится успокоить и ее.

Все-таки есть вещи, которые десять лет спустя нам с Ильей не исправить и никак не догнать. Одна из них - то, что наша дочь выросла в неполной семье.

— Мамочка! - Настя сжимает мои руки. - Я так рада, что вы с папой снова вместе. Сложно найти двух людей, которые бы так подходили друг другу.

— Вашего отца вообще сложно найти… Вот где он сейчас? - наконец вспоминаю, что, вообще-то, за дверью ожидала увидеть Илью.

За окнами давным-давно темно. Город готовится ко сну.

— Папа уехал следом за тобой после того, как в пух и прах разругался с бабушкой. - Артем и Настя переглядываются. - Может быть, он заехал на работу? Или позвонил?

Подхватив телефон со стола, проверяю неотвеченные, которыми обычно завален журнал звонков, но сегодня здесь только один номер. И тот незнакомый.

Набрав его, слушаю длинные гудки. Напряжение нарастает.

— Алло, Оля?

— Да…

— Привет, это Зарьков…

Запах спирта разъедает ноздри, но это ничего…

Главное, успел! И пожар по дому не распространился. Сработали вовремя, коллеги!

— Все буянишь, Илья Владимирович! - громко и со смехом интересуется Зарьков, перевязывая мою окровавленную ногу.

Действует грубовато, гад. Это он мне разбитое лицо забыть не может.

Сжимаю челюсти до хруста.

— Годы идут, а ты не меняешься?

— Выходит - не меняюсь. - отвечаю мрачновато. - Когда умеешь плавать, тонуть не получается…

— В этот раз что? Снова из-за своей Чумы попал?

— Сейчас уже за нашего с ней внука отдувался. - вздыхаю и пытаюсь найти удобное положение для спины.

Все болит - и никакой обезбол не помог.

Вот такая она чертова старость, да? Болючая?

Поясницу опять резким спазмом прошибает, словно в нее сотни стекол врезаются. Даже если несколько - крайне неприятно. Это я сегодня прочувствовал на собственной ноге.

— Ого! За внука! - восклицает на всю процедурную. - Здорово!

— А Чума, между прочим, давным-давно Александрова… - говорю предупреждающе.

— Ладно-ладно. Я уже не претендую. У самого такая Чума дома, что самому завидно.

Я качаю головой.

Такой Чумы, как у меня, ни у кого нет. Пиздит как дышит.

Зарьков…

Голова сейчас квадратная плюс четверть века пролетела, но ту драку за дискотекой в начале двухтысячных помню отлично. Как и то, из-за чего весь тот сыр-бор начался: услышал я в мужском туалете, что Заря с парнями поделился своим желанием Олю домой проводить и присунуть. Понравилась ему сильно.