Книга Измена. Ты меня (не) забудешь, страница 72 – Tommy Glub

Я вижу, как её лицо меняется. Злость сменяется болью, а потом — отчаянием. Она делает ещё один шаг ко мне, и я чувствую, как тёплый запах её духов окутывает меня, пытаясь вызвать хоть малейшую слабость. Но я стою как камень.

— Ром… Я правда тебя люблю, — говорит она, и её голос звучит так тихо, так искренне, что на мгновение я почти верю. Почти.

Её глаза становятся влажными, взгляд умоляет о прощении, но я не могу позволить себе смягчиться. Слишком многое поставлено на карту. Слишком много было сказано и сделано. Я отвожу взгляд, сжимаю кулаки, чтобы не сорваться, и делаю шаг в сторону, увеличивая расстояние между нами.

— Значит, это твоя единственная правда, Свет. Если это правда. — Любовь — это не то, что ты творишь. Но ты обманула меня, ты понятия не имела, что там было у Вероники и Алека.

— Знаешь, если она позволяет себе в браке общаться так тесно с другими мужчинами…

— Это её бренд-шеф! — шиплю. — То, что тебе мать воспитала так, что ты не можешь нормально общаться с мужчинами без предложения своих интимных услуг, это твои проблемы, дорогая.

— Ромочка… Зачем ты так? — сглотнула Света. — Прошу тебя… Не руби.

— Рубил я, когда разводился с Вероникой. Но не сейчас. Не сейчас, Света, — слова выходят рваными, с трудом, будто я вытаскиваю их из самого себя. Грудь сдавливает, дыхание сбивается, но я не могу позволить себе остановиться. — Мне противно от тебя, противно, что я вообще поверил. А сейчас… я… я просто не могу тебя видеть.

Света стоит напротив, её лицо застыло, словно она не верит, что это всё действительно происходит. Её глаза расширяются, губы приоткрыты, как будто она хочет что-то сказать, но не может подобрать слов. Она пытается ухватиться за последнюю соломинку, за последний шанс, чтобы вернуть контроль.

— Дочь я привезу завтра утром. Собирайся, — добавляю я, стараясь звучать холодно, но голос всё равно дрожит. Это не гнев — это отвращение, которое я больше не могу сдерживать.

Света вдруг делает шаг вперёд, её голос становится почти ласковым, но я чувствую в этой ласке фальшь — она пытается манипулировать мной, как всегда.

— Ромочка, а как же ужин? Поехали за малышкой сейчас и покушаем… — её голос сладкий, обволакивающий, но он только вызывает у меня ещё большее раздражение.

Я резко оборачиваюсь к ней, и на миг её лицо замирает в ожидании. Она ждёт, что я снова сломаюсь, как это было раньше, что я поддамся её попыткам затянуть меня обратно… Но на этот раз всё по-другому.

— Ты совсем раненная в голову, Свет? — голос срывается на крик, и я уже не сдерживаюсь. — Всё, баста! Конец, Света! Я не могу тебя видеть!

Её лицо исказилось — смесь злости, обиды и отчаяния. Она тянет руки ко мне, как будто пытается удержать, но я уже принял решение. Разжимаю её пальцы, холодные и липкие, слегка толкаю её в сторону, чтобы освободиться от её хватки, и делаю шаг назад.

Даже после всего я не могу ей причинить физический вред или боль.

— Рома… — начинает она, но я не слушаю. Просто поворачиваюсь и ухожу.

Дверь хлопает за мной с оглушительным звуком, который будто разрезает тишину. В подъезде стоит неприятный запах, пахнет влагой и сыростью, но я даже не замечаю этого. Я почти бегу, спускаясь по ступеням, как будто пытаюсь сбежать не от неё, а от её липкой, удушающей энергии, которая ещё витает вокруг меня.