Книга Измена. Ты меня (не) забудешь, страница 75 – Tommy Glub

А ещё меня добивала мысль о том, каково было самой Веронике. Какую боль она пережила, выслушивая мой пьяный, бессвязный трёп. Вспоминать об этом было невыносимо. Её глаза, всегда такие тёплые, в ту ночь, наверняка, были залиты слезами. Я пытался представить, как она это вынесла, как смогла сохраниться, не разорвать всё, что у нас было. Но представить это оказалось ещё больнее, чем вспоминать собственные ошибки.

Я ненавидел сам себя. Ненавидел за слабость, за глупость, за слепоту, которая довела до этого. В голове крутились тысячи мыслей. Я говорил об этом с друзьями — с Марком и Кириллом. Они слушали, пытались поддержать, но я чувствовал, что никто из них не может дать мне того ответа, который я искал. Я пытался узнать, как она. Хотел извиниться, просить прощения, кричать о том, что мне жаль, что я готов исправить всё, лишь бы она больше не страдала.

И жил в агонии несколько месяцев, начиная полностью игнорировать Свету. Хотя у нас все эти месяцы после нашего окончательного развода с ней было так же… Никак. Я не мог с ней находиться рядом, а она восполняла внимание в многочисленных и случайных любовниках… Всё…

Всё оказалось проще. В нашей истории… Изменщики кто угодно, но не мы с Вероникой.

А Веронике не нужны были мои извинения, мои оправдания, мои попытки загладить вину. Она заслуживала большего. Она заслуживала того, чтобы я просто перестал быть источником её боли.

Я должен был избавиться от своих чувств. Выбросить их из сердца, как хотел, чтобы это сделала Света. Избавиться от всего, что заставляло меня снова и снова возвращаться к этим мыслям, к этим ошибкам. Чтобы Вероника больше не страдала. Чтобы она смогла дышать свободно, жить спокойно и не нести груз моего прошлого.

Но так и не смог.

* * *

Дорогая гостиница возвышалась на прибрежной линии, словно величественный дворец, созданный не для простых смертных, а для избранных. Фасад здания был облицован кремовым итальянским мрамором, который под лучами солнца сиял, словно отполированное золото. Входная группа выглядела внушительно: массивные стеклянные двери, обрамлённые позолоченными колоннами, открывались автоматически, едва кто-то подходил. Над дверями висела изысканная вывеска с названием отеля, выполненная из бронзы, отполированной до зеркального блеска: "La Mer Royale".

Идеальное место, почти райское, для моей задумки.

Крыльцо было широким, выложенным плиткой из натурального камня, с идеально ровными ступенями, ведущими к огромному фойе. По бокам от входа стояли высокие мраморные вазы с живыми цветами — розы, орхидеи и нежные лилии, чьи тонкие ароматы смешивались с солоноватым бризом моря. У самого порога гостей встречали улыбчивые швейцары в идеально отглаженных костюмах, готовые в любую секунду помочь с багажом или открыть дверь.

Внутри гостиницы царила атмосфера утончённой роскоши. Я слишком долго выбирал гостиницу, решив, что в этой командировке должно быть идеально всё. Высокие потолки украшали массивные хрустальные люстры, которые переливались всеми цветами радуги, отражая солнечные лучи, проникающие через огромные панорамные окна. Полы были покрыты мозаикой из натурального камня — здесь белый мрамор плавно переходил в чёрный оникс, создавая изысканные узоры, похожие на морские волны. В центре фойе располагался фонтан с подсветкой, из которого струи воды поднимались в воздух, разбиваясь на мельчайшие капли, искрящиеся, как бриллианты.