Книга Измена. Ты меня (не) забудешь, страница 50 – Tommy Glub

Я собираю в свою сумочку несколько небольших подарков. Завтра открою их спокойно. Их не так много — это ведь не день рождения, но всё равно приятно. Особенно осознание, что некоторые люди решили заморочиться и сделать что-то личное.

Мы привычно закрываем ресторан вместе, как делали раньше. В такие моменты кажется, будто ничего не произошло, будто мы всё ещё вместе, как раньше. Ощущение странное, болезненно комфортное.

Вместе садимся на заднее сиденье такси. Я устало сползаю в кресло, расслабляясь. Ноги уже не чувствую, день был слишком длинным. Когда почти лежу, запрокинув голову, замечаю, как он смотрит на меня сверху вниз.

— Спасибо, — тихо произношу, встречаясь с его взглядом.

— Не за что, — он улыбается, его голос звучит тепло. — Мне даже приятно помочь. Приятно, что не прогоняешь…

— А смысл? — чуть усмехаюсь, прикрывая глаза. — Тебе это тоже нужно. Что-то постоянное и обыденное.

Я сглатываю ком в горле, стараясь звучать уверенно.

— Ну, да, — соглашается он, слегка кивая. — Прогонять — не прогоняешь, но держишься на расстоянии. Это я тоже понимаю. Но... ничего поделать с собой не могу. Сегодня меня потянуло к тебе. Вышел из дома и поехал, без задней мысли. Просто зная, что ты будешь здесь.

Он замолкает, но спустя пару секунд продолжает:

— Кстати, почему цветы не забрала?

— Потому что у меня дома малышка, — объясняю, пытаясь звучать буднично. — А это дополнительные аллергены. С нашего развода в моей жизни многое изменилось, Ром.

Я улыбнулась, но в улыбке чувствовалась легкая горечь.

— Да, понимаю, — его голос становится чуть ниже. Он ненадолго отворачивается, будто что-то обдумывая, а потом снова смотрит на меня. — Я рад, что у тебя есть смысл жизни. Такой большой смысл. Меня он тоже пока что держит на плаву.

Его слова застревают где-то глубоко внутри, вызывая тепло и боль одновременно.

— Артём? — я смотрю на бывшего мужа, позволяя себе мягкую, чуть задумчивую улыбку. Его лицо едва освещает свет уличных фонарей, пробивающийся через запотевшее стекло машины. Я киваю, слегка наклоняя голову и прикрывая глаза, будто смакуя момент. — Он растёт таким славным мальчиком. Много играет, и, судя по рассказам няни, да и его словам, самый завидный жених в группе. Весь в папочку, я так понимаю, — я усмехаюсь, снова переводя взгляд на него. Его тёмный силуэт кажется почти расслабленным, но напряжение всё ещё угадывается в его плечах.

— Ника… — тяжело вздыхает мужчина, опуская голову назад на мягкую спинку сиденья. В свете приборной панели его лицо выглядит усталым, но спокойным. В салоне уютно и тепло, на обивке сидений тонкий аромат кожи смешивается с лёгким запахом его одеколона. За окном мелькают многоэтажки, их силуэты размыты дождём, оставляющим хаотичные полосы на стекле. Я медленно тянусь к нему, кончиками пальцев легко касаясь его ноги. Движение неспешное, почти невесомое.

— В пять лет это неплохо, Ром, — мои слова звучат с лёгкой насмешкой, словно я хочу растормошить его.

— Само сравнение мне не нравится, малы… Ника, — он осекается, словно обжёгся на старой привычке, и я ловлю это мгновение, позволяя себе чуть больше эмоций. Уголки губ дрогнули, превращая сдержанную улыбку в явную. Я стараюсь скрыть удовольствие от его оговорки, но мои глаза выдают лёгкую искру лукавства.