Книга Чашечка кофе, или Я твой десерт, страница 66 – Екатерина Мордвинцева

Я кивнула, делая пометки в блокноте.

— Во-вторых, доступ к вашей рабочей почте, — продолжил он. — Вся переписка по проекту дублируется на мой адрес.

— Это необходимо? — спросила я.

— Да, — сказал он. — Я должен контролировать каждый шаг. Слишком многое поставлено на карту.

Я кивнула. Это было разумно. Но унизительно.

— В-третьих, ваше присутствие на всех моих встречах по проекту, — сказал он. — Любые переговоры с немецкой стороной проходят только с вашим участием.

— Это много времени, — сказала я.

— Это необходимо, — повторил он. — Вы — мои глаза и уши в проекте. Я должен быть уверен, что ничего не упущено.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня нарастает раздражение. Он ставил правила, как будто я была не партнёром, а подчинённой. Как будто я была не тем, кто нашёл юридическую лазейку, а тем, кто должен бегать по его поручениям.

— Вы не доверяете мне? — спросила я.

Он поднял бровь.

— Я не доверяю никому, — сказал он. — Это не личное.

— Это всегда личное, — сказала я.

Он замолчал, и в тишине его кабинета я слышала, как тикают часы на стене.

— Вероника, — сказал он наконец. — Вы подписали договор. Вы знали условия. Если они вас не устраивают…

— Они меня устраивают, — перебила я. — Я просто хочу понять: я ваш партнёр или ваша сотрудница?

Он смотрел на меня долго, так долго, что я начала думать, не перегнула ли палку.

— Вы — и то, и другое, — сказал он. — В зависимости от ситуации.

— Сегодня какая ситуация? — спросила я.

— Сегодня вы моя сотрудница, — сказал он. — И я жду от вас выполнения моих указаний.

Я кивнула, поднялась.

— Хорошо, — сказала я. — Сегодня я ваша сотрудница. Но завтра всё может измениться.

Я вышла из кабинета, не дожидаясь ответа.

* * *

Весь день я работала, не поднимая головы. Я готовила отчёты, проверяла документы, созванивалась с юристами и финансистами. Я игнорировала Леночку, игнорировала анонимные письма, игнорировала шёпот за спиной.

В четыре часа мне позвонили из приёмной.

— Вероника, — сказала Елена Викторовна, — Максим Владимирович просит вас быть на видеоконференции с немецкой стороной. В пять часов.

— Хорошо, — ответила я.

* * *

В пять часов я сидела в переговорной 38А, глядя на экран, где были немцы — трое мужчин в строгих костюмах, с идеальными причёсками и лицами, которые не выражали эмоций.

Туманов сидел рядом со мной, и я чувствовала его присутствие, как жар от костра.

— Господин Туманов, — начал немец, и его голос был сухим, как песок. — Мы получили ваш проект договора. У нас есть замечания.

— Какие? — спросил Туманов.

— Пункт 17.4, — сказал немец. — Вы предлагаете заменить исключительное право использования на неисключительное. Мы не можем на это пойти.

Туманов посмотрел на меня. Я кивнула, взяла слово.

— Господин Шмидт, — сказала я по-немецки, и все повернулись ко мне. — Я понимаю вашу позицию. Но давайте посмотрим на ситуацию с другой стороны.

Я открыла презентацию, показала графики.

— Наш проект предполагает совместную разработку технологий, которые будут использоваться обеими сторонами. Исключительное право у одной из сторон сделает невозможным дальнейшее сотрудничество. Мы предлагаем компромисс: неисключительное право использования плюс скидка два процента на послегарантийное обслуживание.

Немцы переглянулись.