Книга Чашечка кофе, или Я твой десерт, страница 49 – Екатерина Мордвинцева

Каждое движение давалось с трудом. Не потому, что вещи были тяжёлыми. Просто я чувствовала, как отрываю от себя кусок за куском. Три года. Мои победы и поражения. Мои ночные смены и ранние подъёмы. Моё одиночество, которое я называла «независимостью».

Всё это оставалось здесь. А я уходила.

— Ника!

Я обернулась. В дверях стояла Леночка. Не одна — с ней была Оксана из отдела маркетинга, девушка с острым взглядом и вечной улыбкой, которая никогда не касалась глаз.

— Мы тут подумали, — начала Леночка, и её голос звучал сладко, как сироп, — может, устроим тебе прощальный кофе? Ну, как коллеги коллеге?

Я посмотрела на неё, и внутри меня всё сжалось. Прощальный кофе. Чтобы они могли разглядывать меня, задавать неловкие вопросы, делать вид, что искренне рады за меня, а потом перемывать косточки в курилке.

— Спасибо, но у меня много работы, — сказала я. — Немцы прилетают через пять дней, нужно подготовить договор.

— О, да, договор с немцами! — Леночка захлопала ресницами. — Это тот самый, который ты привозила в пятницу? Максиму Владимировичу домой?

Она сделала ударение на «домой», и в её голосе прозвучало что-то, от чего мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Да, тот самый, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Который лежал на второй полке. В папке с названием.

Леночка на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки.

— Ну да, ну да, — сказала она. — Мы же все знаем, какая ты у нас молодец.

Она улыбнулась и вышла вместе с Оксаной. Но перед тем, как закрыть дверь, я услышала, как Оксана шепчет:

— Ну и вид у неё… Будто неделю не спала.

Я сжала ручку так, что побелели костяшки.

Они не знали. Они не могли знать. Но они чувствовали. Чувствовали, что что-то изменилось. Что я изменилась.

Я глубоко вздохнула и продолжила собирать вещи.

* * *

К обеду я закончила с документами. Подписала бумаги в отделе кадров, получила новый пропуск — с доступом на тридцать восьмой этаж. Пропуск был таким же, как старый, только в графе «должность» теперь было написано: «Руководитель отдела международных проектов».

Я смотрела на эти слова и не верила им.

Потом пошла в новый кабинет.

Он был на тридцать восьмом этаже. Не на той стороне, где располагался кабинет Туманова — там были апартаменты для руководства, куда пускали только избранных. Мой кабинет был в противоположном крыле, с окнами на другую сторону города.

Но всё равно — тридцать восьмой этаж. Его этаж.

Я открыла дверь своим новым пропуском и вошла.

Кабинет был небольшим, но светлым. Стол, кресло, шкаф для документов, компьютер. На подоконнике — фикус в горшке, оставленный предыдущим владельцем. Я подошла к окну, посмотрела вниз.

Город был как на ладони. Машины казались игрушечными, люди — муравьями. Отсюда, с высоты, всё выглядело простым и понятным.

Я поставила на стол фотографию мамы, достала из коробки кружку. Положила блокнот и ручку — те самые, с которыми работала три года. Всё встало на свои места.

Но я чувствовала себя самозванкой.

* * *

После обеда я погрузилась в работу.

Договор с «Иннотех» был сложным — тридцать страниц мелким шрифтом, юридические формулировки, которые нужно было перевести с немецкого на русский, а потом адаптировать под наше законодательство. Я работала с утра до вечера, не поднимая головы, и впервые за эти дни почувствовала себя живой.