Книга Чашечка кофе, или Я твой десерт, страница 47 – Екатерина Мордвинцева

* * *

Утром я встала, приняла душ, оделась. Строгий костюм. Волосы в пучок. Минимум косметики.

В зеркале на меня смотрела та же Вероника, что и всегда. Собранная. Спокойная. Профессиональная.

Только глаза были другими. В них было что-то, чего я не видела раньше. Страх? Или обещание?

Я взяла ключи, сумку. На пороге остановилась, посмотрела на рюкзак с трекинговыми ботинками. Он всё ещё стоял у двери, напоминая о том, что я потеряла.

— Прощай, — сказала я ему.

И вышла.

* * *

В офисе я появилась в девять. Леночка подняла голову, когда я вошла, и на её лице появилось выражение, которое я не могла прочитать. Любопытство? Злорадство?

— Он ждёт, — сказала она, кивая на дверь кабинета.

Я кивнула и пошла по коридору. Каблуки цокали по паркету, и каждый шаг отдавался в висках.

Я постучала.

— Войдите.

Я открыла дверь и вошла.

Он сидел за столом, в тёмно-синем костюме, с идеально уложенными волосами. Ничего не напоминало о том, что произошло в субботу. Ни тени сомнения. Ни намёка на страсть.

Он поднял голову, посмотрел на меня.

— Вероника, — сказал он, и его голос был ровным, деловым. — Садитесь. Начинаем.

Я села напротив него, положила перед собой блокнот и ручку.

— Что в планах? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал так же ровно.

Он открыл ноутбук, и на экране появилась презентация. Цифры, графики, схемы. Работа. Только работа.

— Немцы прилетают через пять дней, — сказал он. — Нужно подготовить финальную версию договора. Все правки, которые мы обсуждали в пятницу.

Я кивнула, делая пометки в блокноте.

— Когда нужно сдать?

— В среду. У вас есть три дня.

Три дня. На подготовку договора, который обычно готовят две недели.

— Справлюсь, — сказала я.

— Я знаю, — ответил он, и в его голосе не было сомнений.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня, и на секунду его взгляд стал другим. Не деловым. Не холодным. Тем, который я помнила с субботы.

Но это длилось только секунду. Потом он снова стал начальником, а я — сотрудницей.

— Можете идти, — сказал он. — Работайте.

Я поднялась, взяла блокнот. На пороге остановилась.

— Максим Владимирович, — сказала я.

— Да?

Я хотела спросить. О том, что было. О том, что будет. О том, что значат его слова «скучал» и его взгляд, который он прячет за маской делового человека.

Но я не спросила.

— Ничего, — сказала я. — Хорошего дня.

И вышла.

Понедельник начался с того, что лифт на двадцать третьем этаже открывался целую вечность.

Я стояла перед зеркальными дверями, сжимая в руках папку с новым договором, и смотрела на своё отражение. Строгий тёмно-синий костюм, который я купила на распродаже два года назад и надевала только на важные совещания. Волосы, собранные в низкий пучок, ни одного выбившегося локона. Минимум косметики — только стрелки и нейтральная помада.

В отражении была идеальная сотрудница. Спокойная, собранная, профессиональная.

Никто не должен был увидеть ту женщину, которая стояла на его кухне с расстёгнутой блузкой. Которая кричала от удовольствия на его столешнице. Которая проснулась сегодня в три часа ночи и не могла уснуть, чувствуя его запах на своей коже, хотя приняла душ дважды.

Я глубоко вздохнула и шагнула в лифт.

Двери закрылись, и я осталась одна в кабине, которая пахла дезинфекцией и чужими духами. Я нажала кнопку двадцать третьего этажа, и лифт послушно пополз вверх.