Книга Чашечка кофе, или Я твой десерт, страница 37 – Екатерина Мордвинцева

Но это не значило, что он может решать за меня.

— Даже если я хотела, — сказала я, стараясь говорить спокойно, — это не даёт тебе права принимать за меня решения. Я не твоя собственность. Не твоя игрушка. Не твоя…

— Моя женщина, — закончил он за меня. — Ты моя женщина. И я не собираюсь скрывать это или делать вид, что ничего не было.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня борются два желания. Одно — броситься на него с кулаками. Другое — броситься в его объятия. И оба были одинаково сильными.

— Что ты предлагаешь? — спросила я, потому что это было единственное, что я могла спросить, не выдав своего состояния.

— Я уже сказал, — ответил он. — Ты переезжаешь ко мне. Завтра мы едем подавать заявление в ЗАГС.

Я замерла.

ЗАГС. Подавать заявление.

Слова не укладывались в голове. Они были слишком большими, слишком тяжёлыми, слишком неправдоподобными для этой ситуации. Мы только что переспали на кухне — и он уже говорит о ЗАГСе? Это было безумие. Чистое, абсолютное безумие.

— Ты сошёл с ума, — сказала я, и это был не вопрос.

— Я абсолютно адекватен, — ответил он, и в его голосе прозвучала нотка раздражения. — Я не играю в игры, Вероника. Я не встречаюсь. Я не живу на два дома. Если ты со мной, то со мной полностью. Во всём.

— Но мы даже не знаем друг друга! — воскликнула я.

— Я знаю о тебе достаточно, — сказал он. — Три года. Твои отчёты, твои проекты, твои ошибки и победы. Я знаю, что ты пьёшь кофе с молоком и без сахара. Что ты предпочитаешь горы морю. Что ты платишь ипотеку за квартиру в спальном районе и помогаешь матери, которая живёт в другом городе. Что ты мечтаешь о повышении, но боишься, что не потянешь.

Я смотрела на него, и внутри меня всё холодело. Он знал. Он знал всё. Не потому, что я рассказывала. Потому что он следил. Потому что он всегда следил.

— Ты… — начала я, но голос предательски дрогнул. — Ты следил за мной?

— Я руководил компанией, в которой ты работаешь, — поправил он. — Это моя обязанность — знать своих сотрудников.

— Это не называется «знать сотрудников»! — я вскочила с кровати, натягивая простыню. — Это называется… я даже не знаю, как это называется! Это ненормально!

— Ненормально — врать себе, — сказал он, и его голос стал жёстче. — Ты хочешь меня. Я хочу тебя. Всё остальное — детали.

— Детали?! — я чуть не закричала. — Моя жизнь — это не детали! Моя работа, моя квартира, моя мать — это не детали, которые можно просто отбросить, потому что тебе так захотелось!

Он поднялся с кровати. Нагой, без тени смущения, он подошёл ко мне, и я отступила на шаг. Потом ещё на один. Моя спина упёрлась в стену, и я поняла, что мне некуда отступать.

Он навис надо мной, и я чувствовала жар его тела, запах ментола и кедра, который, казалось, пропитал мою кожу насквозь.

— Я не предлагаю тебе отказаться от жизни, — сказал он, и его голос звучал низко, почти шёпотом. — Я предлагаю тебе больше. Работу, о которой ты мечтаешь. Дом, в котором ты будешь в безопасности. И меня. Всего.

— А если я не хочу тебя всего? — спросила я, хотя знала, что это неправда.

Он усмехнулся. Коротко, беззвучно, но в этой усмешке было что-то, от чего мои колени подогнулись.

— Твоё тело говорит обратное, — сказал он. — И не пытайся это отрицать.

— Моё тело, — прошипела я, — это не я. Я — это не только тело.