Книга Кофе со вкусом карамели, страница 54 – Виктория Рогозина

Дурной коктейль — зависть, уязвлённое самолюбие, ревность и желание восстановить справедливость по-своему. Может, она не думала, что это станет таким шоком. Может, просто хотела проучить. Но змея — это было за гранью.

Он покачал головой, пытаясь унять гнев. Не стоило сейчас принимать горячих решений. Важно другое. Ирина.

На мгновение он завис, затем открыл ещё одно окно — подключение к камере на ноутбуке Иры. Это был старый их прикол: шутливая «слежка», которую он установил сам, помогая ей с прошивкой. Когда-то они оба смеялись над этим, как над шпионской игрой. С тех пор камера осталась доступной — но Дима пользовался этим редко, почти никогда.

А сейчас не удержался.

Картинка включилась. Слабый, тёплый свет. Уютная комната. Ирина сидела на кровати, поджав ноги и укрывшись мягким пледом. В руках — учебник, она сосредоточенно водила ручкой по строкам, губы чуть шевелились — будто читала про себя. Волосы были немного растрёпаны, и она то и дело заправляла прядь за ухо. Лёгкая домашняя одежда подчеркивала изгибы тела, но не вульгарно — тепло, естественно, по-девичьи.

Дима невольно улыбнулся.

Тишина комнаты, её расслабленная поза, спокойствие — всё это вдруг отчётливо напомнило ему, ради чего он старается, почему злится, почему защищает.

Он выключил трансляцию, аккуратно вышел из всех программ, закрыл крышку ноутбука. Посидел пару секунд, чувствуя, как внутри медленно оседает напряжение, как гаснут импульсы гнева, оставляя только ясность желания — увидеть её.

Он встал, накинул куртку, вышел из квартиры. Вечер уже начал окутывать улицы золотисто-серой дымкой, асфальт блестел после прошедшего дождя. Воздух был свежий, с запахом сырой листвы и чего-то нового, важного.

Дима шёл быстро, но не бегом. Просто уверенно. Он знал, зачем идёт.

Он хотел быть рядом с ней. Хоть весь вечер. Хоть на пару часов. Хоть просто постоять у её калитки, чтобы услышать её голос, чтобы знать — с ней всё хорошо.

Ирина заметила крошечный красный огонёк у основания монитора — он загорелся едва заметно, но для неё это был чёткий сигнал. Камера включилась. Значит, он смотрит. Улыбка сама появилась на губах, тонкая, теплая, чуть игривая — такая, какой бывает у человека, точно знающего, кто стоит по ту сторону света. Она даже поправила прядь волос, будто невзначай, хотя делала это для него.

Снизу доносился смех — отец громко гоготал над чем-то, сказанным его очередной пассией. Слишком звонко, слишком фальшиво, с тем оттенком усталой грубости, который всегда портил настроение. Женский голос ему поддакивал, но Ирина уже не слушала. Это было как шум прибоя на фоне — неприятный, но привычный. Она знала, что завтра её отец даже не вспомнит имени этой женщины. Или перепутает его с предыдущим.

Ирина не успела всерьёз задуматься об этом, как из-за штор доносится едва слышный стук — тихий, осторожный, как дыхание. Она вздрогнула, сердце резко ускорило ритм, и, едва узнав знакомый ритм стука — три коротких, один длинный, как они условились однажды, — рванула к окну.

Дождь всё ещё моросил. На мокром подоконнике стоял Дима. Его волосы были влажными, капли стекали по вискам. Он выглядел не как герой с плаката, а как мальчишка, сбежавший с уроков ради важной встречи — в чём-то нелепый, но оттого ещё более настоящий.