Книга Лилии для Эмилии, страница 41 – Екатерина Мордвинцева

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в розовый и фиолетовый, мы встали и медленно пошли обратно к моей студии.

— Спасибо за сегодня, — сказал он, когда мы остановились у двери. — Я давно так не гулял.

— Я тоже, — призналась я. — Спасибо за кофе и тюльпаны.

— В следующий раз будет что-то другое, — пообещал он.

— В следующий раз? — я подняла бровь.

— Я надеюсь, что следующий раз будет, — осторожно сказал он. — Если ты не против.

Я помолчала, чувствуя, как внутри зреет ответ. Не тот, который диктовал разум, а тот, который шептало сердце.

— Я не против, — сказала я.

Он улыбнулся — той самой мальчишеской, счастливой улыбкой, которая делала его моложе и беззащитнее.

— Тогда до встречи, Эмилия.

— До встречи, Алексей.

Я вошла в студию, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле, на губах застыла улыбка, и внутри всё пело.

Я подошла к столу, где стояли тюльпаны — ярко-жёлтые, весенние, — и коснулась лепестков. Они были тёплыми от солнца, которое весь день светило в окно.

Я вспомнила, как он растирал мои замёрзшие руки. Как рассказывал о Франции. Как смотрел на меня, когда я смеялась. И поняла, что задира из школы, которого я боялась и ненавидела, исчез. На его месте был другой человек — увлечённый, искренний, немного неловкий в проявлении чувств. И этот человек начинал мне нравиться.

Я взяла телефон и написала Ленке: «Он приходил в студию. С кофе и тюльпанами. Мы гуляли по набережной. Он другой, Лена. Совсем другой».

Ответ пришёл через минуту: «Ты влюбляешься?»

Я посмотрела на тюльпаны, на розовое небо за окном, на своё отражение в стекле — женщину с растрёпанными волосами и счастливыми глазами.

«Кажется, да», — написала я.

И это было правдой.

Встреча с Ленкой была назначена на семь в нашем любимом кафе — маленьком итальянском местечке с террасой, где подавали лучший тирамису в городе. Я пришла за десять минут до назначенного времени, выбрала столик в углу, заказала чай и уставилась в окно, прокручивая в голове события последних дней. Слишком много всего случилось, слишком быстро, и мне нужно было выговориться.

Ленка ворвалась как ураган — в ярко-красном пальто, с огромной сумкой через плечо и с выражением человека, который готов к серьёзному разговору. Она рухнула на стул напротив, даже не сняв пальто, и уставилась на меня с таким видом, будто собиралась проводить допрос.

— Рассказывай, — потребовала она, отодвигая в сторону меню. — Всё. С самого начала. И без утайки.

Я улыбнулась. Ленка всегда была такой — порывистой, громкой, бескомпромиссной. Мы дружили с первого курса института, и за это время она стала мне больше чем подругой — сестрой, которая всегда скажет правду в глаза, даже если эта правда неприятна.

— Ты уверена, что не хочешь сначала заказать? — спросила я, кивая на меню.

— Эмилия! — она стукнула ладонью по столу. — Ты мне пишешь: «Он приходил в студию, мы гуляли, кажется, я влюбляюсь», — и после этого предлагаешь заказать еду? Я сейчас лопну от любопытства. Колись!

Я сделала глубокий вдох и начала рассказывать. О том, как Алексей пришёл в студию с кофе и тюльпанами. О том, как мы гуляли по набережной, и он рассказывал о Франции, о своих руках, изрезанных ножами, о лимонных пирожных, которые научился печь со сто тридцать седьмого раза. О том, как он растирал мои замёрзшие руки своими шершавыми ладонями. О том, как смотрел на меня, когда я смеялась.