Книга Мимозы для Розы, страница 37 – Екатерина Мордвинцева

Он ушел, а я все стояла за прилавком, сжимая край деревянной столешницы, и не могла пошевелиться. Пальцы онемели, в груди было пусто и тесно одновременно — странное сочетание, которое я никак не могла распутать.

Визитка Алексея лежала на прилавке. Белая, плотная, с тиснеными буквами: «Архитектурное бюро Алексея Ковалева». Ниже — номер телефона, адрес в том городе, откуда я сбежала. Тот самый город, который я старалась не вспоминать. Тот самый, где осталась моя прошлая жизнь.

Я смотрела на визитку и чувствовала, как внутри меня борются два желания. Одно — схватить ее, смять, выбросить в мусорное ведро и никогда больше не вспоминать, что этот день был. Второе — спрятать в карман, доставать перед сном, перечитывать буквы, водить пальцем по тиснению, представлять, как он держал ее в руках, прежде чем положить передо мной.

Я не сделала ни того, ни другого. Я просто стояла и смотрела.

Что он сказал? «Я здесь, чтобы увидеть вас». Без обиняков, без прикрытий, без дурацких отговорок про работу и командировки. Просто — я здесь, чтобы увидеть вас. Кто так говорит? Кто приходит к бывшей невестке, которую не видел полтора года, и говорит: «Я здесь, чтобы увидеть вас»?

Человек, который искал меня год. Человек, который хранил мою фотографию два года. Человек, который смотрел на меня так, как никто никогда не смотрел.

Я перевела взгляд на букет, который он купил. Он стоял на прилавке рядом с визиткой — белые цветы, эвкалипт, гипсофила, и веточка мимозы, спрятанная в глубине. Я заметила ее, когда собирала. Я не знала, специально ли он попросил добавить мимозу или это была случайность. Но я добавила. Почему? Зачем я добавила мимозу в букет, который он просил для «очень важного человека»?

Я знала зачем. Потому что я хотела, чтобы она там была. Потому что я хотела, чтобы он увидел, что я поняла. Что я знаю, кому предназначен этот букет. Что я… что я?

Я не знала, что я. Я была растеряна, напугана, сбита с толку. Я была зла. Да, зла. На него. На себя. На эту ситуацию, в которую меня втянули без спроса.

Почему он не сказал раньше? Почему он смотрел на меня все эти годы, хранил мои фотографии, искал меня, а подошел только сейчас? Почему он не подошел тогда, когда я была еще живой? Когда я еще могла чувствовать? Когда я еще не превратилась в эту замороженную, пустую, безопасную оболочку?

Я знала ответ. Потому что я была женой его брата. Потому что он не имел права. Потому что он — тихий, незаметный, правильный — не мог переступить черту.

Но сейчас он переступил. Он вошел в мою мастерскую, посмотрел на меня, сказал, что я изменилась в лучшую сторону, и оставил визитку. И сказал, что придет завтра.

Завтра.

Я посмотрела на часы. Было одиннадцать утра. У меня был целый день, чтобы решить, что делать. Сбежать. Закрыть мастерскую, уехать, сменить город снова. Или остаться. Или позвонить ему прямо сейчас и сказать, чтобы не приходил. Или…

Я взяла визитку. Повертела в руках. Бумага была плотной, дорогой. Он всегда был таким — аккуратным, основательным, без лишнего пафоса. Даже визитка у него была правильной: без ярких красок, без вычурных шрифтов, только название, имя, телефон. Я представила, как он заказывал их, как выбирал дизайн, как проверял каждую букву. Алексей всегда был внимательным к деталям. Я помнила это — на семейных ужинах он всегда замечал, если у кого-то пустой стакан, если кому-то нужна соль, если мать устала и хочет присесть. Он был тем, кто действовал тихо, без слов, но всегда вовремя.