Книга Мимозы для Розы, страница 28 – Екатерина Мордвинцева

Я взяла телефон. Пальцы сами набрали Катин номер. Она ответила после первого гудка.

— Роза? Ты чего не перезвонила? Я волновалась.

— Кать, у меня… у меня снова цветы.

Тишина. Потом:

— Какие?

— Мимоза. И фотография.

— Фотография? Какая?

Я смотрела на снимок. На свою смеющуюся, счастливую, еще не знающую, что ее ждет. На его взгляд из-за спины.

— С того дня рождения свекрови. Где я смеюсь. А на заднем плане… на заднем плане стоит он.

— Кто — он?

— Алексей.

Я произнесла это имя вслух. Впервые за год. И воздух в мастерской стал другим — плотнее, тяжелее, будто само имя имело вес.

— Брат Игоря? — Катя говорила тихо, осторожно.

— Да.

— И что на фотографии?

— Он смотрит на меня. Так… я не знаю, как объяснить. Так, как будто я… как будто я что-то очень важное.

Катя молчала. Я слышала ее дыхание, слышала, как она думает.

— Роза, — сказала она наконец. — Ты сейчас где?

— В мастерской.

— Одна?

— Да.

— Не двигайся. Я сейчас приду.

— Не надо, Кать. Я в порядке.

— Ты не в порядке. Ты дрожишь, я слышу. Сиди. Я через десять минут.

Она отключилась. Я осталась одна с мимозой, с фотографией, с его взглядом, который прожигал меня из прошлого.

Я снова посмотрела на снимок. Кто сделал эту фотографию? Наверное, кто-то из гостей. И как она оказалась у Алексея? Он попросил? Он взял себе? Он хранил ее два года? Два года, с того самого дня, когда я смеялась, держа в руках бокал с шампанским, и не знала, что за моей спиной стоит человек, который смотрит на меня так, как я никогда не была достойна.

Я встала, подошла к окну, выглянула. Улица была пуста. Фонари горели, ветер утих, на асфальте блестела лужица, отражая желтый свет. Никого.

Кто он? Кто этот человек, который искал меня год, который хранил мою фотографию два года, который смотрел на меня так, как будто я была его единственным светом?

Я знала Алексея. Нет, это неправда. Я знала его имя, знала, что он архитектор, знала, что он младший брат Игоря, знала, что он тихий и незаметный. Но я не знала его. Я никогда не смотрела на него так, чтобы увидеть. Он был фоном. Он был «младшим братом», который всегда сидел в углу, который редко говорил, который улыбался, когда на него обращали внимание, и снова исчезал, когда внимание переключалось на кого-то другого.

Я думала, ему просто неинтересно. Я думала, он приходит на семейные ужины, потому что мать просит, а сам мечтает быть где-то еще. Я думала, он смотрит в телефон, когда все болтают, потому что ему скучно. Я думала…

Я ничего не думала. Я вообще о нем не думала. Он был для меня пустым местом. А я для него, оказывается, была центром мира.

Эта мысль была такой огромной, такой неправильной, такой неудобной, что я не знала, куда ее деть. Я хотела выбросить фотографию, выбросить цветы, выбросить все и сделать вид, что ничего не было. Но я не могла. Потому что фотография была у меня в руках, и его взгляд прожигал меня, и я чувствовала себя так, будто только что обнаружила в своей прошлой жизни целый слой, о котором не подозревала.

Я вспоминала. Все эти воскресные ужины, все эти праздники, все эти моменты, когда я проходила мимо него, не замечая. Он всегда был там. Он всегда сидел в своем кресле у окна, с книгой или без, и смотрел. Я думала, он смотрит в окно. А он смотрел на меня.