Книга После измены. Сохрани наш брак, страница 71 – Кара Райр

Вот скажите мне, пожалуйста, Алла Беркевич, психолог, взрослая, битая жизнью женщина вы…

Совсем, что ли, головой поехала? Но глаза все равно цепляются.

За этот чертов взгляд из-под ресниц, когда он читает. За то, как он слегка хмурится, когда видит правки.

И меня аж бесит, что он и вблизи выглядит так же, как на фото. Даже лучше. Намного лучше, зараза.

Мы уходим в работу почти сразу. Обсуждаем вчерашнее дело, версии, бытовуху, детали, которые ночью в голове уже не укладывались, а сейчас внезапно складываются в нормальную картину.

Я показываю заметки, рассказываю, какие выводы сделала, что проверила, что запросила, на что стоит обратить внимание.

Он задает вопросы. И вот тут начинается самое странное. Сегодня он не цепляется к каждой мелочи. Не язвит, да и не корчит из себя великого карателя запятых.

Вопросы мягче, точнее и уже реально по делу.

Он не давит, а как будто вытаскивает из меня нужное, подталкивает, где надо, и я вдруг ловлю себя на том, что увлекаюсь разговором. Реально увлекаюсь.

Отвечаю, спорю, привожу свои аргументы, даже забываю иногда, что вообще-то собиралась на него дуться за этот его сухой заход.

Только потом поднимаю глаза – и снова все внутри куда-то срывается.

Потому что он смотрит на меня. Не в бумаги. Не в монитор.

На меня.

В УПОР.

Я резко перевожу взгляд на компьютер, делаю вид, что ищу нужный файл, кликаю мышкой чуть ли не по одному и тому же месту, лишь бы не выдать, как меня это дурацкое внимание выбивает из колеи.

Сердце стучит глупо, по-девчачьи да и раздражающе.

И это особенно бесит, потому что я вообще не из тех, кто млеет от мужского взгляда. Не в моем возрасте. Не в моей должности.

А тут… пожалуйста. Сижу, как студентка на первом свидании, и мысленно сама себе подзатыльники раздаю.

Так проходит почти час.

Мы говорим, перебираем бумаги, что-то уточняем, сверяем даты, смотрим выписки, я даже успеваю пару раз забыть, что он – тот самый «павлин» с сайта знакомств, который ночью подмигивал мне смайликами и делал вид, что понятия не имеет, где меня видел.

Но потом он откидывается на спинку стула, чуть прищуривается и вдруг произносит:

— Надо бы кофе выпить, а то у вас, Алла, вид какой-то уставший. Вы хорошо спали этой ночью?

И вот тут меня пробивает.

РЕАЛЬНО?

Мисстер прокурор, вы не много на себе берете?

Я даже не замечаю, как губы сами расползаются в улыбке. Прямо широкой, предательской…

Черт.

Он это замечает мгновенно. Конечно замечает. И тут же осаживает меня, гад.

— Что-то смешное спросил? – сухо уточняет, чуть приподняв бровь.

Ах ты ж... артист.

Я откидываюсь на спинку стула, складываю руки на груди и смотрю на него уже с вызовом.

— Замечательно спала, – отвечаю с подчеркнутым достоинством. – Только это, между прочим, личный вопрос. А кофе… отличная идея. У меня есть растворимый. Вас так уж и быть, угостить?

Поднимаюсь со стула, ощущая, как каблук цокает по полу чуть громче обычного, и иду к полочке, где стоит чайник, банка кофе и все то скромное “счастье”, на котором держится половина нашего отдела.

Спиной чувствую его взгляд, внимательный и нахальный.

Я тянусь за кружками, поправляю волосы, делая вид, что вообще ничего не происходит, хотя внутри уже представляю, как расцарапаю ему лицо.

И когда уже беру банку с кофе, этот павлин за моей спиной лениво, почти невинно выдает: