Книга Ищу маму себе и папе, страница 3 – Мари Дион, Вильда Кранц

Цифры, маршруты, фамилии. Снова и снова возвращаюсь к мысли, что, если бы не моё вмешательство, сделка сорвалась бы окончательно.

Отодвигаю тарелку. Не голоден.

Наливаю себе бокал сухого вина. Делаю медленный глоток. В этот момент возникает мысль, позвонить Юле.

Она удобный вариант. Ни к чему не обязывает. Красивая, ухоженная, с характером, но без лишних претензий. Я звоню — она приезжает. Секс, пара часов лёгкости, и снова каждый живёт своей жизнью.

Беру телефон, верчу его в руках. Палец зависает над её именем в списке контактов.

Нажимаю вызов.

— Привет, — её голос звучит лениво, в котором чувствуется лёгкая улыбка.

Игривая кошечка почти всегда готова.

— Приедешь сегодня, — коротко спрашиваю я.

— Сегодня? Уже поздно… — Тянет она, но я понимаю, что не откажется.

— У меня вино, — заманчиво добавляю, включаясь в её игру.

— Ммм… Убедил. Дай мне час, и я буду, — отвечает она.

— Жду, — отрезаю и кладу трубку.

Телефон остаётся на столе рядом с бокалом. Внутри становится чуть легче. Не оттого, что я соскучился или жду чего-то большего. Просто потому, что привычный способ снять напряжение сработает и в этот раз.

Иду в душ. Горячая вода смывает усталость, но напряжение внутри всё равно не уходит. Стою под струями дольше, чем обычно, пока не кожа не начинает сморщиваться на пальцах.

Вытираюсь, надеваю джинсы и накидываю белую рубашку. Закатываю рукава. Юля кипятком ссыт, когда видит меня в таком виде.

Спускаюсь на первый этаж. В доме приятная тишина, которую тут же нарушает звонок в дверь.

Автоматически смотрю на часы. Рановато. Ещё и получаса не прошло. Юля никогда не приезжала так быстро.

Подхожу к двери, растягиваю улыбку на лице и открываю.

Вместо Юли, за кованой калиткой стоит маленькая девочка.

Светлые волосы, кое-как собраны в два хвостика. Пряди выбились и торчат в разные стороны. Она крепко прижимает рукой потрепанную плюшевую игрушку. А в другой у неё зажат белый лист.

Улыбка тут же сползает с моего лица. Я ждал кого угодно — Юлю, курьера, соседа, в конце концов. Но точно не ребёнка. Она слишком маленькая. Стоять одной у чужого дома. Темным вечером.

Выхожу из дома и иду к калитке. Девочка с ужасом смотрит на моё приближение.

— Ты кто? — спрашиваю резче, чем хотелось.

Забираю у неё из руки смятый белый лист. Девочка сначала сопротивляется, но всё же разжимает руку. Разворачиваю бумагу. Вижу женский почерк, неровный, будто писали наспех.

Максим Игоревич.

Это Варя, дочь моей сестры Василисы.

Три месяца назад Василиса погибла в аварии. Четыре дня боролась за жизнь, но врачи так и не смогли её спасти.

Перед смертью она призналась, что отец Вари, это вы.

Я не могу оставить ребёнка у себя, у меня нет ни сил, ни денег, ни возможности. Варе нужен родной отец.

Простите, что вот так, но иначе я не могу.

Лена.

Читаю строки несколько раз, пока смысл не начинает пробивать сквозь усталость. Василиса… смерть… дочь…

Медленно опускаю взгляд на девочку. Она всё так же стоит, прижимая к себе своего облезлого зайца. Смотрит снизу вверх. Настороженно, с тем самым страхом в глазах, что я заметил сразу.

В памяти всплывает имя — Василиса.

Да, я знал одну с таким именем. Почти пять лет назад мы встречались.

Она была яркая, громкая, с заразительным смехом. Могла разбудить весь квартал в три ночи, если что-то шло не по её плану.