Книга Попутчик по несчастью, страница 7 – Виктория Рогозина

Демид вёл иначе. Быстро. Немного агрессивно. Машина под ним оживала, словно радовалась смене хозяина. Впереди БаоТэн Морок перестраивался так же резко, оставляя едва заметные намёки — «догоняй, если сможешь». И СинЖу отвечал. Они будто играли в догонялки: две чёрные машины, два сильных водителя, один темп.

Александра сидела тихо, но каждое резкое ускорение отражалось в её взгляде — то недовольном, то, возможно, едва заметно заинтересованном. Но Демид не смотрел на неё. Он играл.

Две чёрные машины — БаоТэн и СинЖу — шли бок о бок, как два хищника, решающие, кто из них сегодня на вершине пищевой цепи. То Ария резко обгоняла, едва не задевая бампер СинЖу, то Демид, усмехнувшись, прибавлял и уходил вперёд. Они притормаживали, оглядывались друг на друга, снова рвали вперёд — будто соревновались не на время, а на дерзость.

Московские кварталы мелькнули, сжались, растворились в зеркалах заднего вида. Через минуту — ещё пару перестроений, короткий рывок — и машины уже вылетели на почти пустую трассу. И тогда началось. Стрелка спидометра уверенно подползала вверх, ткнулся к отметке, где уже пахло реальной опасностью. Тахометр подпрыгивал, вот-вот достигнув ограничителя, и мотор отзывался низким, довольным рычанием.

СинЖу под Демидом был как живой — быстрый, острый, почти нетерпеливый. Он на секунду бросил взгляд на Александру. Она сидела спокойно, руки сложены на коленях, подбородок чуть наклонён, глаза — в окно. Абсолютно ровное дыхание. Будто скорость не имеет к ней никакого отношения. Будто её это вообще не касается.

— Страшно? — спросил Демид, слегка повысив голос, чтобы перекричать шум двигателя.

Никакой реакции. Даже ресницы не дрогнули. Он усмехнулся, вернулся взглядом к трассе и добавил газа. Машина рванула ещё сильнее, двигатель взвыл, обочины превратились в размытые полосы. И тут спокойный, почти ленивый голос Александры разрезал салон:

— Вы ведёте себя как глупый подросток, который дорвался до папиных денег и решил, что стал королём мира. Будто чего-то достиг.

Демид чуть не сбился с полосы. Лицо его резко изменилось — желваки напряглись, пальцы сильнее сжали руль.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — процедил он.

Александра повернула голову к нему. И медленно, очень медленно улыбнулась. Спокойно. Уверенно. Точно бы сказала: «Знаю. Даже больше, чем тебе бы хотелось». И Демид понял это без слов.

В салоне снова на секунду воцарилась тишина — та самая, электрическая, когда каждый звук будто звенит. И тут в рации треснул помехами голос Стаса:

— Ребята, не забываем, что вы влюблённая пара, ага? Камеры всё пишут, давайте больше эмоций, химии, взгляды, жесты… ну вы поняли.

Демид коротко выдохнул, будто досадливо. Его выражение лица за миг поменялось — резкость в чертах смягчилась, уголок губ лениво изогнулся. Он мгновенно вошёл в роль, словно щёлкнул внутренним выключателем. Он повернул голову к Александре — медленно, почти лениво-хищно — и томно протянул:

— Так в какой момент мой менеджер без ума в меня влюбилась?

Вопрос был иглой. Скрытым вызовом. Проверкой. Но Александра не дрогнула. Наоборот: её взгляд стал бархатным, интонация мягкой, а улыбка — очаровательно притворной, как положено «влюблённой».

— О, это было в прошлый Новый год, — мечтательно сказала она, чуть качнув ресницами. — Когда вы сидели, страдая от одиночества, окружённый полуголыми моделями. Помните? Вы так искренне жаловались, что никто не понимает вашу тонкую душевную организацию… и что мир прогнил.