Книга Ромашки для Наташки, страница 6 – Екатерина Мордвинцева

Но почему тогда у меня дрожат руки?

Я открыла глаза и посмотрела на букет. Ромашки были чуть примяты — их несли в пакете вместе с лекарствами, наверное. Один стебель слегка надломился, и головка цветка склонилась набок, как будто кивала мне. Я осторожно поправила его, расправила лепестки.

Пахло весной. Там, где я выросла, за городом, было поле, на котором каждое лето расцветали ромашки. Я бегала туда с подружками, плела венки, ложилась в траву и смотрела в небо. Мне было лет десять, может, двенадцать. Мама кричала с крыльца: «Натали! Обедать!» — и я бежала домой, держа в руках охапку ромашек, и мама ставила их в банку, и они стояли на подоконнике целую неделю, пока не начинали вянуть.

Потом была учеба, интернатура, работа. Ромашки остались в детстве, как и многое другое.

Я глубоко вздохнула, собралась и пошла дальше по коридору. Впереди был обход, карты, анализы, консилиум. Впереди был обычный рабочий день, который ничем не отличался от сотен других. Просто сегодня было 8 Марта, и пациент из пятой палаты подарил мне ромашки. Вот и все.

Я зашла в ординаторскую. Леночка уже ушла, на столе осталась аккуратно сложенная смена. Я села на свой стул, положила букет перед собой и долго на него смотрела.

Потом встала, нашла в шкафчике пустую кружку — ту самую, с надписью «Лучший доктор», — налила в нее воды, поставила ромашки. Они смотрелись нелепо в этой кружке, среди стопок карт, рецептов и направлений. Слишком живые, слишком настоящие.

Я смотрела на них, и вдруг почувствовала, как к горлу подступает что-то теплое, мешающее дышать. Это не были слезы — я давно разучилась плакать. Это было что-то другое. Что-то, что я не могла назвать, потому что не знала, как это называется.

Мой телефон завибрировал. Я взглянула на экран — мама.

— Привет, мам, — сказала я, принимая вызов.

— Натали, с праздником! — голос мамы был бодрым, звонким, как всегда. — Ты как? На работе?

— Да, мам, на работе.

— Опять работаешь в праздник. Ну что за жизнь! Когда ты уже найдешь себе нормального мужчину, который будет дарить тебе цветы и водить в рестораны?

Я посмотрела на ромашки в кружке.

— Мне сегодня подарили цветы, мам, — сказала я.

— Правда? — голос мамы изменился, стал заинтересованным. — Кто? Откуда? Что за мужчина?

— Пациент, — ответила я. — Просто пациент.

— Ах, пациент, — разочарованно протянула мама. — Ну, это не считается. Пациенты всегда дарят цветы врачам, это такая традиция. Я думала, наконец-то…

— Я знаю, мам, — перебила я. — Это просто ромашки.

— Ромашки? — Мама фыркнула. — Ну и подарок. Ромашки дарят только деревенские. Вот если бы розы, или хотя бы тюльпаны…

— Мне нравятся ромашки, — сказала я тихо.

Мама что-то еще говорила, но я уже не слушала. Я смотрела на цветы и думала о том, как они попали в эту кружку. Как их купили в ларьке у метро, наверное, рано утром, когда еще было темно и моросил дождь. Как их несли в пакете вместе с лекарствами, бережно, чтобы не помять. Как их подарили мне с улыбкой, которая была светлее любого солнца.

— Мам, мне пора, — сказала я, когда мама сделала паузу, чтобы перевести дыхание. — Обход.

— Работа, работа, — вздохнула мама. — Ладно, иди. С праздником, дочка. Люблю тебя.

— И я тебя, мам.

Я положила трубку и снова посмотрела на ромашки. Они стояли в кружке, чуть наклонив головки, как будто прислушивались к чему-то. Или ждали.