Книга Заложница Иуды, страница 75 – Игорь Толич

— Ты говорила мне, — пробормотал я, — что в этой истории мы оба виноваты. Но нет, Сабрина. Виноват только я. Один я. Я не знаю, как всё исправить. Пенни не вернуть. И для Терри всё это не пройдёт бесследно. А где Эва, не знаю до сих пор...

Я вздохнул, тяжело, почти срываясь на рыдание.

Терри… Она не знала. Ещё не знала, что той женщины, которую она считала матерью, больше нет. И также не знала, что её настоящая, кровная мать сейчас борется за жизнь, а отец сидит тут, раздавленный собственным бессилием.

Но я расскажу. Я объясню. Я попрошу прощения. Тереза имеет право знать правду. Как и Эва. Если я найду её…

Нет — когда я найду её.

Потому что я найду. Клянусь всеми святыми, клянусь собственной жизнью. Я найду Евангелину. Она жива. Я знаю, что она жива. Иначе нет на свете никакого бога, если он позволит умереть моему маленькому ангелу…

Я больше не мог сдерживаться. Слёзы текли по щекам сами, без контроля. Я хотел остаться здесь навсегда, просто держать Сабрину за руку, шептать ей слова любви и молиться, чтобы хоть кто-то там, наверху, меня услышал.

Но я должен был идти. Меня ждал самолёт в Панаму. Терри уже успела добраться в Бокас-дель-Торо на частной лодке. Сейчас она была одна, напуганная, ничего непонимающая. Но, даже если она сама ещё не до конца осознаёт, чего именно боится, — её страх был вполне оправдан.

Я знал, что все события связаны между собой нитями, натянутыми туго, до скрипа, до треска. И я разорву их. Одну за другой. Чтобы спасти своих дочерей. И женщину, которую любил всю свою жизнь.

— Нет! Нет! Прошу тебя, Алехандро! Прошу! — Фрида визжала и рвалась, пока её вытаскивали из трюма и тащили волоком по палубе. Она сопротивлялась изо всех сил, истошно вопила, и её мольбы резали слух, словно лезвием.

Но я непоколебим непоколебим в своём решении.

— Алехандро, mi amor! Заклинаю тебя всеми святыми!..

Святые?.. Для меня их давно не существовало. Если и были когда-то, то они отвернулись от меня давным-давно. Одна лишь женщина смогла растопить лёд в моей груди. Евангелина…

Она стояла рядом, сжимая кулаки и отворачивая лицо, чтобы не видеть всей этой жестокой сцены. Слёзы блестели в её глазах, но Эва молчала, стискивая зубы до боли.

— Прошу тебя, Алехандро! Клянусь, я всё исправлю! Дай мне шанс! Дай!!!

Фрида вырывалась из рук моих людей, её лицо было искажено страданием и безумием. Казалось, что дьяволы, о которых пугают детей, давно нашли себе место на этой земле. Ад был здесь, на этой палубе. Разворачивался во всём своём смердящем ужасе.

И я наконец осознал, насколько глубоко я позволил злу проникнуть в мою жизнь. Насколько коварны могли быть те, кто клялся мне в любви и верности.

Фриду кое-как связали. Она продолжала стонать и выкрикивать что-то нечленораздельное. Даже Себастьян, видавший смерти и пытки, едва выдерживал это зрелище.

Он прибыл ночью на яхту, но разговор с ним я отложил — сначала нужно было закончить с Фридой. Прощание с ней проходило на глазах у всей команды.

— Алехандро!.. — выла она, пока один из охранников не всунул ей кляп в рот.

Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь сдавленными всхлипами несчастной.

— Скажи спасибо, что осталась жива, — холодно бросил я.

Фрида посмотрела на меня глазами, полными такой ненависти, что стало ясно: жизни ей не хочется. Но смерть — слишком лёгкое наказание для предательства. Пусть живёт.